Ты мой! Расплата за измену (СИ)

Запала хватило на разбросанные по подоконнику розы, надпись перед больницей и недельной попытки прорваться через охрану? Где тот прежний, настойчиво влюблённый юноша?

Она чувствовала, как краска заливает лицо.

– Стой! – Бероев перекрыл ему путь.– Ты не выйдешь из квартиры, пока полностью не протрезвеешь.

Тот попытался вырвать руку из захвата.

– Я не ребёнок и сам реш…

– Ты отец четверых детей, – встала перед ним Нина, сверля тяжёлым взглядом загорелое, но измождённое лицо, с опущенными в пол глазами.– Им нужна твоя помощь! Если я для тебя ничего не значу, то подумай о них! – Она горько усмехнулась: – С малышнёй развестись не удастся. Это на всю жизнь!– голос полный разных эмоций дрожал, не оставляя сомнений насколько больно ей сейчас говорить.

Блондин тяжело вздохнул, понимая, что виноват во всём происходящем, и не имеет сил что-либо исправить. Он пытался, страстно желая вернуть себя. Того, любящего безмерно одну единственную женщину, парня. Рафинированного спортсмена почти без недостатков.

Время, проведённое в Мексике, катком прошлось по его жизни, привычкам, пристрастиям и даже любви. Марианна по-своему была ему дорога, всё позволяющая, не обременяющая обязательствами, кроме одного – любить её, и с этим он тоже не мог ничего поделать."

"Две женщины не раз спасали его жизнь, но одна подсадила на наркоту.

Проклинать погибшую Луну не было смысла. Он с удовольствием улетел в мир грёз, где не было боли. Туда, где у него было всё, что хотел, сконцентрированное в небольшой белой дозе.

Там никто не требовал быть исключительно положительным. Мир, в котором он ничего никому не должен и ни перед кем не обязан.

Олег оттеснил не готового к борьбе с женой Стаса.

– Юлька постелила тебе в гостевой. Через полчаса придёт врач. После капельницы обязательно полегчает.

Жуков больше не спорил, а отправился на голос блондинки, так и не решившись заглянуть в серые глаза жены.

Нина несколько минут сидела, низко опустив голову, скрестив руки на коленях. Муж в очередной раз дал ей почувствовать себя мамой, сестрой, девочкой из группы поддержки, но не любимой женщиной.

Она, наконец, справилась с душащими горло слезами и вскинула голову, готовая посмотреть на Олега, молча сидевшего в кресле напротив. Нина тяжело вздохнула, проговорив с безнадёгой в голосе:

– Не знаю, что делать? Бороться с ним, за него – просто нет сил. Они нужны для воспитания наших детей.

– Я всё понимаю…

Она покачала головой. За окном начиналась метель. Колкие снежинки бились в стекло незашторенных окон. Погода металась, как её душа.

– Я не жалуюсь. Пусть я сука последняя, использующая мужчин, но мне нужна любовь!– крик души, похожий на исповедь человеку способному выслушать без жалости.– Не могу жить по-другому. Просто зачахну.