Ты станешь моей

Не знаю, с чего бы, но кое-что вспомнилось. На всякий случай стоит уточнить. Я поднимаю выше подбородок, гляжу в очевидно потерянные глаза папочки, которые бегают туда-сюда, твёрдым тоном спрашиваю:

— Волкан тебя подговорил?

Пауза. На лбу у папы уже виднеются мелкие капельки пота, а я продолжаю докапываться до истины:

— Слушай, тем вечером, два месяца тому назад, когда ты попросил забрать из офиса документы и на меня чуть было не напали пьяные отморозки… это твоих рук дело? А?

Очередная затяжная пауза. В глазах папы — явный испуг. Мой старый что-то темнит.

— Ну, говори!

Он подпрыгивает на месте, на автомате тараторит:

— Не сердись, малыш, я хотел как лучше…

А-а-а-а! Черт! Поверить не могу! Серьезно?

— Дал им по бутылке, чтобы дочь родную попугали?

Молчание. Представляю, как ему сейчас стыдно.

— Я думал, только так ты поймёшь, что Волкан достойный мужчина. Когда он докажет свои чувства не словом, а делом.

— Бред. И ложь сплошная, — я не нахожу себе места, буквально бурлю от злости и расхаживаю туда-сюда. — А может, это Волкан заставил тебя устроить шоу?

Молчит. Ну, а я впопыхах делаю определенные выводы.

— Все ясно! Что ничего не ясно. Вот, значит, как… Может, это он поставил тебе условия? Может, он тебе пригрозил? А?

— Он станет хорошим мужем. Надежным, заботливым, обеспеченным. Когда наш проект подойдет к концу, я не знаю, что будет дальше. Сегодня заказы есть, завтра их нет. Сегодня фирма есть, а завтра… мы никто. И такое тоже может быть. Милая, это жизнь. А я желаю тебе счастье. Я что, не вижу, как вы смотрите друг на друга? У нас с мамой тоже так было. Я узнаю в вас себя с ней. Мы тоже грызлись как собаки, ревновали друг друга. Но когда поженились, все изменилось. Ребенок нас сплотил. Я очень изменился, когда узнал, что у нас появилась ты.

— Это всё, конечно же, замечательно, но… То есть ты предлагаешь мне выйти замуж за араба и родить ему ребенка?

— Да. Но думай сама. Я желаю тебе счастья, дочь.

— Ты говоришь так, будто хочешь выдать меня замуж по расчету? Тебе совсем плевать на меня? — кровь в венах становится лавой.

— Нет! Я не это имел в виду!

Честное слово, я хотела выговориться по полной, как вдруг за спиной раздался хриплый голос с акцентом:

— Соглашайся, Ники.

Терпеть не могу, когда он так меня называет!

Оказывается, Волкан всё это время стоял за моей спиной, скрестив ручищи на мощной груди, и смотрел на меня, как кот, что увидел мышь. Когда он вошёл? Много ли слышал? Прекрасно! Значит, мне не нужно повторять заново наш диалог, чтобы высказать, какой он гад!

Я разозлилась. Потому что узнала, что за моей спиной замышляли гадкие делишки. Честно, я в шоке от отца. Не ожидала. Старость не радость? Или как трактовать его сумасшедшие игры?

— С меня довольно. Я ухожу. Домой. Хочу побыть одна.