Ты всё ещё моя (СИ)

В глубине его глаз, за мерцающей темнотой, пробивается удивление. Ерзаю и вроде как ровным тоном добавляю: – Мне не нравилось, как он на меня смотрел.

Я плавила материал медленно и осторожно, внимательно наблюдая за тем, как дыра на его спине становится все больше. Я не желала причинить ему вред, но… Мне хотелось унизить его, как он унижал меня своими липкими взглядами.

Чарушину же я жажду причинить именно боль. Чтобы он горел так же, как горю я.

Это стремление пугает и вместе с тем вызывает какое-то эмоциональное оцепенение. Наверное, только благодаря ему я еще не бьюсь в истерике, а держусь достаточно хладнокровно.

– Ого! – выдает Тоха явно шокированно. – А ты, оказывается, никакая не святоша, Лиза Богданова! Еще тогда была дьяволицей, – смеется он. А за ним и остальные. – Без обид, если что. Я в положительном ключе. Потому что в каждом живом человеке должен быть огонь.

О, как же он прав в этот момент… Как же прав!

– Да! – громко поддерживает какой-то парень, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

С большей частью присутствующих я незнакома. Но мне, как ни странно, плевать, что они обо мне подумают.

Наблюдаю только за Чарушиным. Вижу, как медленно раздувается на мощном вдохе его грудная клетка, и неосознанно столь же глубоко вдыхаю.

В отличие от шумной компании своих друзей, Артем совсем ничего не говорит. Но в какой-то момент хрипло прочищает горло, облизывает губы и подносит к ним бутылку. У меня по коже бегут мурашки еще до того, как я осознаю, что именно вызывает такую реакцию.

Чарушин встает и, поднимаясь вверх по ступенькам, выходит из бассейна."

"Я не двигаюсь. Не верчу головой, даже когда Артем заходит мне за спину, хотя жутко хочется посмотреть, куда именно он направляется.

Проглотив горечь разочарования, склоняю голову и прикладываюсь к трубочке своего коктейля. Втягиваю много, ощущая стремительное и крутое головокружение.

А потом… Я чувствую Чарушина у себя за спиной.

Остановка сердца. Новый прилив жара и колючих мурашек. Резкий недостаток кислорода.

Рядом с моим обнаженным плечом появляется его рука. Вздрагиваю в ожидании прикосновения. Но Артем не двигается. Замирает, как и я. Мой мозг включается, словно затрапезный процессор, поэтому я не сразу соображаю, что он подал мне ладонь, чтобы я поднялась.

Подчиняюсь, обещая себе, что сегодня это будет единственная беспрекословная уступка с моей стороны. Как я ни стараюсь сохранять хладнокровие, по руке тотчас бежит ток. И Чарушин это определенно замечает.

Ожидаю, что он поведет меня наверх. Однако вместо этого мы направляемся в сторону темно-коричневой стеклянной стены. Артем прикладывает руку к какому-то сенсорному датчику, и одно из широких стеклянных полотен отходит вперед и плавно съезжает на бок.