Ты всё ещё моя (СИ)

Едва удается отмереть, резко толкаю свое тело назад и отворачиваюсь. Обхватываю ладонями голову, чтобы остановить бешеную тряску, которая там разыгралась.

Надо бы уйти. Просто уйти. Но я не способен. Игнорирую аварийные сирены, так же стремительно оборачиваюсь обратно к Лизе.

Ослепнуть бы, как она красива! Очевидно, за моими ребрами находится целый склад с контрабандными боеприпасами. Когда огонь добирается до них, они выдают масштабный фейерверк.

– Так, может или любишь? Как понимать? – хриплые звуки, которые со скрежетом вырываются следом, наверное, можно назвать смехом.

Должно быть, мой организм, в попытках справиться с болью, таким образом выплескивает ее фатальные излишки наружу. – Ты в своих чувствах хоть когда-то уверенной бываешь? – тут я уже с конкретным наездом рявкаю на сжавшуюся у стены Дикарку.

Она содрогается и как будто отшатывается от меня, хотя смещаться ей некуда.

– Люблю, – шепчет на самых низких тонах.

Разлетается это растянутое нежное шипение эхом.

«Люблю… Люблю… Люблю… Люблю…»

Сочится и плывет с оглушающей силой. Как ни сопротивляюсь, проникает внутрь меня.

Проносится безумным вихрем и с коварной быстротой оседает на оголенных нервах отравляющей субстанцией.

С трудом возвращая себе самообладание, сцепляю все, что раздробило кольцами контроля.

– Хватит врать, – советую умышленно ровным тоном, будто сказанное, даже если бы я и верил ей, не способно меня задеть. – Хреново у тебя получается, – удерживая зрительный контакт, убеждаю себя, что выступившие на глазах Лизы слезы, меня абсолютно не трогают. Пробивающий мышцы тремор и спирающее в груди дыхание – последствия титанических усилий, которые я прикладываю, чтобы держать свое проклятое тело в куче.

– И самое главное, – пауза, во время которой мне приходится сделать дополнительный глоток кислорода, прикрываю ухмылкой, – нет никакого смысла в этом вранье. На любовь мне давно похрен.

Замираю, отрицая перед самим собой, что остро вглядываюсь в ее лицо. Отчаянно и маниакально ловлю мельчайшие изменения. То, как дрожат Дикаркины губы, как соскальзывают по щекам тонкие ручейки слез, как срывается дыхание.

– Скажи что-то! – выпаливаю, прежде чем формируется стойкая возможность воздержаться.

– Говори!

– Я не вру! – выталкивает Лиза не менее яростно.

Отталкивается от стены и уходит. Она, блядь, тупо уходит.

Я стою. Заставляю себя не двигаться, пока по внутренней стороне груди взмывает новый всполох огня. Изо всех сил, мать вашу, держусь. Затягиваю все доступные тормозные рычаги. Но… Ноги несут вперед. Хватая Лизу за плечи, грубовато разворачиваю.

Злюсь на себя. Злюсь на нее. Злюсь на весь этот гребаный мир.

– Докажи, – требую яростно, а на самом деле отчаянно.