Ты всё ещё моя (СИ)

Каждую клетку в моем организме разрывает кайфом. Салюты не просто в голове и груди рассекают. Всполохами и искрами заполнено все мое тело.

Я хочу кончить в Лизу. Очень хочу. Но одной точкой контроля, которая горит внутри моего сердца, понимаю, что для подобного еще рано. Это единственное, что я держу в голове, пока моя Дикарка содрогается и с криками, которые мне же приходится глушить, кончает. Пульсирует, сжимая с такой силой, будто инстинктивно пытается выдоить и мое удовольствие.

Да, природой так заложено.

И я хочу. Очень хочу. Но в ущерб себе держу то доверие, которое она мне дала.

Только когда спазмы Лизы идут на спад, выдергиваю член. Подаваясь вперед, не замечаю, как счесываю о раскачанную вертушку колени. Сперма из меня прыскает до того, как я к себе прикасаюсь. Но я все равно стискиваю член. Со сдавленным ревом надрачивая, заливаю грудь Дикарки своим яростным удовольствием.

Долго еще нас трясет. И хоть мы это не комментируем, не замечать невозможно.

С трудом одеваемся. Шагаем к дому, пошатываясь. Там же, молча поднявшись на второй этаж, сразу расходимся по комнатам.

«Поцелуи – это когда про любовь…»

Я принимаю душ.

«Может, потому что я, черт возьми, люблю тебя?!»

«Даст Бог, рожу…»

«Люблю…»

«Я здесь не для этого…»

«Поцелуи – это когда про любовь…»

Натужно вздыхая, тянусь к пачке и выбиваю еще одну сигарету. Курю нервно и быстро, прекрасно осознавая, что в таком темпе этот ритуал не позволит мне расслабиться.

К черту все! К ебаной матери, блядь!

Затушив окурок, подхожу к кровати. Откидываю одеяло, смотрю на идеальную гладкость простыни и понимаю, что не усну.

Без нее сегодня не усну.

Быстро натягиваю сброшенный недавно шмот и выхожу из спальни. Решительно пересекаю коридор. Вхожу в спальню без стука. Без приглашения начинаю раздеваться.

Лиза, вынырнув из-под одеяла, оборачивается и замирает. Ничего не говорит. Просто наблюдает за тем, как я нахально стаскиваю толстовку. Машинально ныряю рукой в карман штанов и, прежде чем сдернуть их, вытаскиваю цепочку.

Уверенно двигаясь в направлении кровати, без слов заставляю Лизу подвинуться. Забираюсь под одеяло и, поворачиваясь к ней, по привычке пихаю цепочку под подушку. Застываю, когда нащупываю пальцами другую цепочку.

Дикарка причину моего ступора понимает. Сходу жарко краснеет.

Сажусь и подрываю подушку, чтобы убедиться, так сказать, воочию.

Так и есть – два крыла. Мое и ее.

Смеряю Лизу еще одним напряженным взглядом. Сказать же ничего не могу, так в груди сдавливает. Поэтому молча возвращаю подушку на место и просто откидываюсь на спину. Часто моргая, пялюсь в потолок. Пытаюсь выровнять скакнувшую до предела легочную вентиляцию.

Не получается. Ни хрена с ней не получается.