Ты всё ещё моя (СИ)

Стремлюсь поскорее закрыть вопрос и послабить всеобщее любопытство. – Свадьба не состоялась.

– Опача… – ухмыляется Шатохин. Склоняя голову на бок, разглядывает меня против солнца, прищурив один глаз. – А че так?

– Тоха, заткнись! – кричит кто-то из девчат.

И снова взрыв хохота.

– Выбило, – так же ровно отвечаю я. – Знаешь, когда что-то слетает, и загрузка обрывается? Вот так и у меня получилось.

Для геймеров и айтишников – самое простое объяснение. А еще оно без лишней эмоциональной нагрузки, которую я научилась избегать.

– Ну, круто, че, – заключает Шатохин в своей обычной манере. – Вижу, у тебя все хорошо теперь. Выглядишь офигенно!

– Спасибо, – благодарю, заливаясь в очередной раз жаром.

– Ну а с учебой что? Не видел тебя в академии.

– Тоже все нормально. У меня спецграфик. Вот и не пересекаемся.

– Кто-то будет удивлен… – протягивает Шатохин, многозначительно дергая бровями. И следом более эмоциональный набор звуков выдает: – А, уф, уже.

Машинально оборачиваюсь, чтобы посмотреть туда, куда направлен его взгляд. И меня настигает второе сокрушающее потрясение.

Господи…

Он.

2

Он все еще там… Внутри меня.

Едва наши взгляды встречаются, сквозь меня, будто тысячи миллиампер тока проходят. Тело разбивает дрожь, и скрыть это уже нереально. Без сомнения все видят, как я вздрагиваю. Но «все» меня больше не волнуют. Системы восприятия исключительно на Чарушине фокусируются. Они на нем нещадно зацикливаются и беспорядочно клинят.

Боже, это он… Он… Он…

Его образ, его лицо, его глаза… Не могу поверить…

Господи, я не могу поверить…"

"Кожу осыпает мурашками. Плечи едва ли не до треска резкой волной напряжения сводит. Но особенно сильно меня трясет внутри. Из каких-то заколоченных тайников нечто запретное вырывается. Взмывает и расползается по груди, раня плоть острыми и горячими ударами.

Иступлено. Мощно. Невыносимо.

Однако, остановить это чувство, скрутить и запереть обратно я не способна.

От избытка эмоций подмывает попросту разрыдаться. Не знаю, каким чудом выживаю в этом налетевшем неожиданно шторме. Семь месяцев назад от подобной мощи я бы сломалась. Сейчас же понимаю – я действительно выросла.

Я сильная. Я свободная. Я счастливая.

Судорожно втягиваю воздух и остаюсь неподвижной, пока Чарушин неторопливо приближается. Я, черт возьми, выдерживаю его взгляд. А смотрит он, как и раньше, прямо в глаза. Единственное, то ли шквал собственных эмоций мешает принимать еще что-то из вне, то ли Артем действительно ничего не выражает – ни черта не вижу.

Он холодный. Он жесткий. Он суровый.

Знаю, что любил меня. Любил тогда по-настоящему. Но помню и то, как при расставании кричал о своей ненависти.

«Я ненавижу тебя… Лиза… Я, блядь, тебя ненавижу!»

Больно. Очень больно. И эту боль не загасить.