Училка и Чемпион (СИ)

— Не знал, что ты у нас литературная звезда, — усмехается он, когда мы оказываемся вдвоём на кухне. Я закатываю глаза в ответ на его слова.

— Ох, прекрати, — вздыхаю, открывая шкафчик и вытаскивая банку с вареньем. — Это всё было в прошлом. Я просто в детстве много читала, вот и всё. А мама любит это вспоминать, чтобы потом выставлять напоказ. Она считает, что это лучшее, что можно рассказать обо мне.

— А что, если я хочу посмотреть на твою славу? — вдруг предлагает он, опираясь на дверной косяк и глядя на меня так, будто ему и правда так интересно узнать обо мне что-то большее, чем то, что скрывается под одеждой.

— Что посмотреть? — я поворачиваюсь к нему, не понимая, к чему он клонит.

— Ну, книги, грамоты, твою комнату, — говорит Мирон с той самой ухмылкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. — Покажешь?

— Ты серьёзно? — удивляюсь я, закрывая банку с вареньем крышкой и ставя её обратно на полку в шкафчик. — Моя старая комната?

— Конечно, серьезно, — его голос звучит игриво, но глаза горят неподдельным интересом.

Я вздыхаю и машу рукой.

— Ладно, пошли. Только не смейся.

Мирон следует за мной по коридору, пока я веду его к своей девичьей комнате.

Открываю дверь, и нас встречает тот самый знакомый мне с детства особый запах."

"В комнате чисто, ни капли пыли. Наверное, мама готовилась к встрече гостей и рассчитывала, что я пойду демонстрировать свои столетние грамоты, которые она повесила в рамочку, Антону.

Мама — тот ещё режиссер.

Смотрю на свою комнату со странным чувством: книги и мебель, которая, кажется, никогда не менялась, в углу до сих пор стоит старый книжный шкаф, а на стене висят те самые грамоты, о которых так любит говорить мама.

О, она еще и мои фото повесила, на которых я со сцены декламирую стихи.

— Вот она, моя скромная девичья обитель, — усмехаюсь я, показывая рукой на комнату. — Как видишь, ничего особенного. Полки с книгами, да и всё.

Мирон заходит внутрь, медленно осматривая всё вокруг. Он подходит к полкам и бегло просматривает названия книг. Возле моих фоток задерживается, смотрит, прищурившись.

— Много классики, — замечает он, слегка склонив голову. — А ты у нас серьезная читательница.

— Было дело, — киваю я, чувствуя, как в груди нарастает неловкость.

Не то чтобы я стеснялась своих книг, но видеть Мирона в этом углу моей жизни, где царят воспоминания детства и юности, как-то странно.

— А грамоты? — он подходит к стене, рассматривая награды за победы в литературных конкурсах. — Тебя тут целая стена славы, Кошка.

— Перестань, — бормочу я, нервно поправляя волосы. — Это всё было давно. Это стена славы моей мамы, скорее.

Он поворачивается ко мне и вдруг медленно подходит ближе. В его глазах появляется тот самый блеск, от которого у меня внутри всё сжимается.