Училка и Чемпион (СИ)

За праздничный классный час ещё не садилась, даже не знаю, что и придумать оригинального.

Гашу свет в прихожей, беру под мышку Касю и заползаю под одеяло. Но едва умащиваюсь на подушке, как сердце взрывается бешеным стуком от грохота в подъезде прямо у меня под дверью."

"Резко сажусь на кровати, чувствуя, как под волосами возникает испарина. Мало ли кто там… А дверь у меня, мягко говоря, не самая надёжная. Замок Мирон сменил, но сама дверь тонкая, деревянная — так себе защита. От новой я всё отнекивалась, когда Мирон просил меня связаться с доставкой и сказать, когда мне удобно, чтобы привезли и установили.

Грохот повторяется, заставляя меня замереть. Кася спрыгивает с кровати и начинает громко мяукать.

— Да тише ты, — подхватываю её на руки.

И тут стук раздается уже в мою дверь.

— Люба… — слышу из-за двери голос Мирона и сначала выдыхаю, а потом вся вспыхиваю.

Угроза за дверью не моему телу, так сказать, а сердцу.

На цыпочках, прижав недовольную кошку к себе, подхожу к двери и смотрю в глазок. В свете тусклой подъездной лампы видно плохо, но в том, что это точно Дорофеев, сомневаться не приходится.

Стою у двери, прислонившись к ней, сердце колотится, как будто вот-вот выскочит из груди.

Глубокий вдох, и, наконец, поворачиваю ключ.

Передо мной Мирон. Он стоит, чуть наклонившись и придерживаясь за косяк двери. Как будто ему требуется опора. И тут я осознаю, что он.… пьян. Причём конкретно так.

— Люба.… — голос его звучит мягко, но гласные необычно тянет.

А потом он оступается и опасно кренится в сторону лестницы.

— Мирон, ты…. — я хватаю его за руку, чтобы не дать упасть. — О, боже мой! Ты вообще как сюда добрался?

Он покачивается, ухмыляется легкой виноватой улыбкой, потом делает шаг и практически падает мне в объятия.

— Сам. Шел и думал… что, если ты меня… не простишь, — бормочет он, а я понимаю, что его вес ощутимо больше, чем я могу выдержать, но ему всё же удается сохранить вертикальное положение. Ну, условно вертикальное.

— О, ну давай, заходи уже, — подхватывая его под руку и тащу внутрь квартиры. Едва мы преодолеваем порог, он тяжело вздыхает и неуклюже обнимает меня, как будто уцепился за что-то дорогое и не хочет отпустить.

— Люба… — шепчет он, и есть что-то в этом пьяном шёпоте такое….

от чего у меня внутри всё в узел стягивает. — Я был идиотом. Говорил всякую чушь. Это потому что… чертовски ревную. Понимаешь?

Я замираю, пока он продолжает, не разжимая объятий. Его руки теплые и крепкие, и я чувствую его дыхание, забитое фруктовой жвачкой, на своём лице. Запах алкоголя смешивается с этой жвачкой и его знакомым ментоловым запахом, от чего внутри всё переворачивается.

— Мирон, ты не в себе, — говорю тихо, но он только покачивает головой.

— Не ревновал… так… никого. Никогда.