Уитни, любимая

– Я не желаю больше участвовать в этом фарсе! Ты обручена с Клейтоном Уэстморлендом! Брачный контракт уже подписан! Договор заключен!

Чуть иное произношение фамилии Клейтона сначала ускользнуло от внимания Уитни – девушка в полном смятении попыталась справиться с душевным волнением, угрожавшим лишить ее рассудка.

– Но как?.. Почему… когда ты сделал это?

– В июле! – прошипел Мартин. – И все устроено, понятно? И не о чем больше говорить!

Уитни уставилась на отца широко открытыми, полными ужаса и неверия глазами.

– Ты хочешь сказать, что распорядился моими деньгами, даже не посоветовавшись со мной? Отдал наследство и приданое совершенно незнакомому человеку, не заботясь о моих чувствах?

– Черт бы тебя побрал! – процедил отец. – Это он дал мне деньги!

– Должно быть, в тот момент не было человека счастливее тебя! – прерывающимся голосом прошептала Уитни. – Наконец-то удалось навсегда избавиться от дочери, да еще этот так называемый джентльмен соизволил заплатить за меня, и… о Боже!

Все разрозненные кусочки этой сумасшедшей головоломки неожиданно встали на место, и Уитни с душераздирающей ясностью увидела отвратительную картину во всех омерзительных подробностях.

Закрыв глаза, чтобы не дать вылиться обжигающим слезам, девушка оперлась о стол, боясь, что ноги подкосятся и она упадет. Только тогда она осмелилась чуть поднять ресницы и сквозь соленую пелену взглянула на отца:

– Это он платил за все, верно? Лошади, слуги, новая мебель, ремонт дома… – Она задохнулась, не в состоянии продолжать. – И вещи, которые я купила во Франции… все, что ношу сейчас… оплачено его деньгами?!

– Да, черт побери! Я разорен! И продал все, что мог!

Холодный камень оказался на том месте, где раньше было сердце Уитни; безудержная ярость вытеснила нежность и любовь.

– А когда больше не с чем было расставаться, ты продал меня! Продал чужому человеку в пожизненное рабство! – Уитни, задыхаясь, жадно втягивала в легкие воздух. – Ты уверен, что получил за меня самую высокую цену? Надеюсь, ты не принял первое попавшееся предложение? Конечно, пришлось немного поторговаться…"

"– Да как ты смеешь? – взорвался Мартин, ударив дочь по лицу с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Он уже поднял руку для второго удара, но безудержная ярость в голосе Уэстморленда заставила его застыть на полувзмахе:

– Если хоть пальцем дотронетесь до нее еще раз, я заставлю вас пожалеть об этом!

Отец замер на мгновение, но тут же, беспомощно сгорбившись, рухнул в кресло.