Уитни, любимая

– Если не считать маскарада, я всегда обращался с вами точно так, как вы того заслуживали, и между нами так будет всегда. Не собираюсь позволять вам топтать меня ногами, иначе вы скоро будете уважать меня не больше, чем Севарина, имей вы несчастье стать его женой.

Уитни застыла словно пораженная громом. Какая невероятная наглость считать, что только он в точности знает, каковы ее чувства! Кроме того, она была потрясена ужасающей категоричностью, с которой он посчитал ее решение выйти замуж за Пола глупым капризом, способным закончиться лишь взаимным несчастьем. И в довершение ко всему в этот самый момент Клейтон обнял ее!

– Неужели вам безразлично, что я не люблю вас? – в отчаянии спросила она.

– Конечно, не любите, – поддразнил Клейтон. – И более того, ненавидите. Вы же сами твердили мне это сотни раз. И даже здесь, на этом месте, как раз за несколько мгновений до того, как превратились в моих объятиях в трепетную, страстную женщину.

– Прекратите терзать меня тем, что случилось тогда! Я хочу навсегда это забыть!

Но он лишь крепче сжал Уитни в объятиях, глядя на нее с радостным изумлением.

– Малышка, я дам тебе все, что в моей власти, но никогда не позволю забыть о том чудесном дне. Проси чего хочешь – и получишь это.

– Все, чего хочу? – фыркнула она, упираясь ладонями ему в грудь. – Прекрасно. Я не желаю выходить за вас замуж. Освободите ли вы меня от данного отцом слова?

– Боюсь, не смогу.

Уитни едва сдерживала кипевшие в душе горечь и враждебность.

– В таком случае не стоит оскорблять меня под видом заботы о моих желаниях! Я требую разорвать помолвку, но вы и слушать об этом не хотите! Я не собираюсь выходить за вас, однако вы не задумаетесь силой потащить меня к алтарю! Я…

Клейтон отпустил ее так резко, что Уитни едва не упала.

– Имей я намерение силой потащить вас к алтарю, – сдержанно объяснил он, – вам бы приказали немедленно вернуться домой из Франции для примерки подвенечного наряда. Но истина заключается в том, что мне не нужна холодная, неприступная жена в постели!

Облегчение и радость Уитни были так велики, что она полностью простила недвусмысленное упоминание о постели.

– Господи Боже, но почему вы сразу не сказали?! В таком случае вам больше совершенно нет нужды вообще иметь со мной дело!

– Простите, не понял?

– Я хочу сказать, что стану вам самой холодной, самой неприступной, самой сварливой женой, какую только можно себе представить!

Темная бровь оценивающе приподнялась.

– Вы мне угрожаете?

Уитни, улыбаясь, поспешно покачала головой:

– Нет, конечно, нет! Просто пытаюсь объяснить, что мои чувства к вам никогда не изменятся.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – весело объявила девушка.