Уитни, любимая

 – Уитни ободряюще сжала дрожавшую руку Элизабет. – Ничто не может вырвать у мужчины предложение быстрее, чем боязнь неминуемой разлуки. Подумай, как испугается Питер, вообразив, что ты собираешься его покинуть! И ничто не делает мужчину таким храбрым и мужественным, как возможность спасти невинную девушку от «неподходящей компании», в данном случае от особы, подобной мне. Николя Дю Билль почти не обращал на меня внимания, пока не увидел соперника, причем, поверь, далеко не столь опасного покорителя сердец, как он сам! Я от души забавлялась.

Ну а теперь пиши скорее записку. Сегодня же вечером Питер сделает предложение, вот увидишь.

Элизабет нерешительно согласилась, и записка была отослана к Питеру с лакеем.

Три часа спустя, невзирая на протесты, Элизабет была облачена в самый смелый из туалетов Уитни, который для этого случая был укорочен на живую нитку, а ее золотистые локоны уложены в строгий узел. Все еще сопротивляющуюся девушку подвели к зеркалу.

– Ну же, не бойся, – настаивала Уитни, – посмотри, как прелестно ты выглядишь.

Элизабет застенчиво оглядела льнущие к стройным бедрам и тонкой талии складки элегантного шелкового платья и в ужасе отшатнулась, увидев обнаженные плечи.

Руки поспешно взметнулись, чтобы прикрыть верхушки белоснежных полушарий, видневшихся в вырезе корсажа.

– Не могу, – пробормотала она, краснея.

Уитни закатила глаза.

– Можешь, Элизабет. Во Франции такой наряд считался всего лишь чуточку более дерзким, чем обычно.

С губ Элизабет невольно сорвался нервный смешок. Медленно опустив руки, она прошептала:

– Как по-твоему, Питеру он понравится?

– Конечно, нет, – жизнерадостно объявила Уитни, – особенно когда я заявлю, что, по моему мнению, ты чересчур скромно одеваешься и что, когда мы окажемся в Лондоне, приложу все усилия, чтобы помочь тебе купить еще несколько таких туалетов для балов и приемов, которые мы собираемся посетить.

Ровно в восемь Питер переступил порог ярко освещенной комнаты и присоединился к ожидавшим его девушкам. Коротко кивнув Уитни, он поискал глазами Элизабет, стоявшую у окна спиной к нему.

– Что же такое «необыкновенное» вы задумали? – настороженно поинтересовался он.

Элизабет медленно повернулась, и лицо Питера застыло в комическом недоумении. Он потрясенно уставился на нее, непроизвольно приоткрыв рот. Элизабет, очевидно, надеявшаяся, что, стоит Питеру бросить на нее единственный взгляд, он немедленно упадет на колени и попросит ее руки, замерла в выжидательном молчании. Поняв, однако, что Питер может простоять так еще бог знает сколько времени, она впервые в жизни пустила в ход женские чары.