Уитни, любимая

– Пол только сейчас обнаружил то, что месье Дю Билль знал много лет, – ни тот ни другой не были у нее первыми! – И, заметив, как смертельно побелело лицо Клейтона, как дернулся на щеке мускул, мстительно добавила – Если хотите знать, ее потому и отослали во Францию, что застали на сене с конюхом!"

"Что-то умерло в душе Клейтона, хрупкое и бесценное, и эта потеря полностью лишила его способности здраво мыслить. В другое время он просто отмахнулся бы от слов Маргарет, поскольку достаточно хорошо был знаком с женским коварством, чтобы мгновенно распознать его.

В другое время. Сегодня же он понял, что Уитни обманула его, провела, как последнего глупца, и что она, кроме этого, лгунья и предательница.

Он дождался ухода Дю Билля, а потом рванул на себя ручку двери и оказался за спиной Уитни как раз в тот момент, когда один из ее подвыпивших обожателей опустился на одно колено.

– Мисс Стоун, – пошутил молодой человек, довольно невнятно произнося слова, – я решил, что двум таким талантливым музыкантам, как вы и я, следует составить постоянный дуэт! Могу я иметь честь… получить в… вашу… руку… то есть и сердце тоже…

Неожиданно он осекся и, по-видимому, проглотил оставшиеся слова, с опаской глядя на что-то позади Уитни.

Весело смеясь над забавными выходками молодого человека, Уитни оглянулась и, вне себя от счастья и радости, одарила Клейтона сияющей улыбкой. Однако Клейтон упорно уставился на несчастного Карлайла, все еще стоявшего на колене.

– Встаньте! – прорычал Клейтон. – Если намереваетесь просить руки у мисс Стоун, придется подождать, пока у нее отрастет еще одна. В настоящее время у нее всего две руки, и обе уже обещаны, – добавил он с уничтожающим сарказмом.

И, стиснув, словно клещами, пальцы Уитни, повернулся и направился непонятно куда, таща ее за собой. Девушка почти бежала, пытаясь не отставать. Обойдя весь широкий балкон, он спустился по ступенькам крыльца к ожидавшему под уличным фонарем экипажу.

– Остановитесь, вы делаете мне больно! – молила она, путаясь в подоле платья и едва не падая на колени.

Но Клейтон поднял ее на ноги одним безжалостным рывком с такой силой, что боль пронзила девушку от запястья до самой лопатки, и, что-то крикнув кучеру, схватил ее за талию и бросил в коляску.

– Как вы смеете? – прошипела Уитни, смущенная и униженная столь бесцеремонным обращением. Какое он имел право на глазах у всех вытащить ее из дома! – Кем вы себя вообразили?!

Однако лошади рванули с места, и экипаж сильно тряхнуло, так, что Уитни ударилась головой о спинку сиденья.

– Кем? – надменно усмехнулся Клейтон. – Разве вы не знаете? Вашим хозяином. Судя по вашим же словам, отец продал вас, а я купил.