Уитни, любимая

Когда требуемый этикетом обязательный первый танец закончился, Клейтон ожидал, что Уитни подойдет к нему. Но вместо этого она приняла приглашение другого шафера, а потом третьего, при этом улыбаясь и глядя им в глаза так нежно, что Клейтону больше всего на свете захотелось свернуть ей шею.

Уитни танцевала четвертый танец с Полом Севарином, и тут Клейтон понял: Уитни ждет, чтобы он подошел к ней. Господи, как же он глуп! Она сделала первый шаг к примирению в церкви и, естественно, ожидала, что он сделает следующий.

Как только смолкли последние аккорды, Клейтон направился к Уитни."

"– Рад снова видеть вас, Севарин, – вежливо солгал он и решительно взял Уитни под руку. – Кажется, следующий танец был обещан мне, – добавил он, сжимая ее длинные пальцы и увлекая в центр залы.

Хотя девушка ничего не возразила, Клейтон, однако, был немного удивлен вежливой, но равнодушной улыбкой, с которой она положила ему на плечо руку, как только раздались первые такты вальса.

Она казалась еще стройнее, чем раньше, и Клейтон властно привлек ее к себе, словно стараясь защитить. Это из-за него она так похудела!

– Вам весело? – спросил он новым, незнакомым голосом, в котором слышались нежность и сознание собственной вины.

Уитни жизнерадостно кивнула, не доверяя своему голосу и боясь, что расплачется, если попытается ответить. С момента появления Клейтона она остро сознавала его присутствие и, казалось, медленно задыхалась, словно невидимая огромная рука неумолимо выдавливала воздух из легких. Он похитил ее невинность, а потом хладнокровно разорвал помолвку, спокойно предложил ей выйти замуж за Пола и швырнул в лицо деньги! И при всем этом она едва удерживалась, чтобы не упасть к его ногам и умолять объяснить почему и упрашивать вернуться. Только одно вынуждало ее молчать – гордость, гневная, возмущенная, упрямая, оскорбленная гордость. Ее лицо болело от усилий сохранить будто приклеенную на нем улыбку, но она будет продолжать улыбаться, пока Клейтон не покинет этот дом. Ну а потом просто умрет.

Впервые за все их знакомство Клейтон не знал, что сказать. Он чувствовал себя словно во сне и боялся заговорить, чтобы не сказать что-то невпопад и не нарушить хрупкое очарование. Клейтон хотел сначала попросить прощения за все, что сделал с ней, но преступление было так велико, что простое извинение казалось жалким и неубедительным. По правде говоря, он умирал от желания попросить ее завтра же выйти за него замуж. Однако он уже лишил ее таинства первой ночи и теперь преисполнился твердой решимости устроить роскошную, блестящую свадьбу со всей пышностью, подобающей невесте герцога, свадьбу, о которой еще долго будет судачить весь Лондон.