Уитни, любимая

Усевшись на землю, он облокотился на ствол того же дерева. В тот день Уитни сидела у него на коленях.

Клейтон рассеянно озирал окрестности, чуть жмурясь от ярких солнечных лучей, плясавших по поверхности воды.

Лениво похлопывая себя по бедру хлыстом, Клейтон вспоминал, как Уитни хотела спуститься вниз, в долину, боясь, что он захочет овладеть ею. Господи, это было всего восемь месяцев назад! Почти восемь! Восемь самых чудесных, счастливых, мучительных, позорных месяцев в его жизни!

Клейтон с легкой грустью улыбнулся. Восемь месяцев! Поставь Уитни на своем, и они только должны были бы пожениться через неделю-другую! Она утверждала, что раньше чем через восемь месяцев не управиться с приготовлениями к свадьбе, и… Восемь месяцев!

Свирепо выругавшись себе под нос, Клейтон в панике вскочил. Уитни просила восемь месяцев на подготовку к свадьбе! Даже она не настолько наивна! И если бы посчитала, что беременна, и прибежала к нему, желая дать имя будущему ребенку, не стала бы ждать восемь проклятых месяцев!"

"Ненавидя себя с такой силой, что почти не мог дышать, Клейтон, сам того не сознавая, в ярости погонял и погонял коня, выжимая из него все силы. Уитни не была настолько невежественна, чтобы ждать восемь месяцев, если знала о беременности, но могла оказаться достаточно невинной, чтобы посчитать, будто забеременела в ту ночь, когда Клейтон увез ее. И достаточно гордой, чтобы использовать мнимую беременность в качестве предлога заставить его приехать к ней… однако в то же время слишком благородной, чтобы отказаться от этой мысли и самой отправиться в Клеймор.

– Дайте ему о стыть! – бросил герцог груму, швыряя поводья, и на глазах у изумленного слуги почти побежал к дому. – И велите Макрею через пять минут запрячь в карету гнедых!

Последние слова он почти прокричал на ходу.

Два часа спустя Эмили Арчибалд получила от Клейтона вежливое приглашение, которое правильно посчитала «приказом» следовать за его слугой к экипажу, который привезет ее в дом на Аппер-Брук-стрит. Она с волнением и трепетом повиновалась.

Дворецкий проводил Эмили в просторную, отделанную панелями библиотеку, где ее ожидал герцог Клеймор, стоя у окна спиной к ней. К удивлению Эмили, он не обернулся, чтобы приветствовать ее с обычным дружелюбием, и лишь холодно, почти грубо сказал:

– Что предпочитаете: обмениваться следующие пять минут любезными банальностями или сразу перейти к делу?

Он наконец медленно повернулся и взглянул на нее. Озноб страха прошел по телу Эмили. Никогда раньше не видела она таким Клейтона Уэстморленда! Он, как всегда, казался непроницаемо спокойным, однако сейчас излучал какую-то жестокую решимость. Она молча смотрела на него, не зная, что сказать.