Уитни, любимая

Самое капризное животное в мире. Сейчас он вроде бы готов сдаться и покориться хозяину, а в следующую минуту может размазать тебя по забору. Стоит чем-то вывести его из себя, и он бросается на врага, словно разъяренный бык."

"Томас поднял хлыст, чтобы показать на другое стойло, и испуганная лошадь утроила усилия освободиться.

– Тпру! Полегче, полегче, – уговаривал один из конюхов. – Мастер Томас, не могли бы вы спрятать хлыст за спину?

Поспешно выполнив просьбу, Томас с извиняющейся улыбкой объяснил Уитни:

– Не выносит одного вида хлыста. На прошлой неделе Джордж попытался отогнать его от забора и едва не отправился к Создателю. Но Бог с ним, с этим жеребцом. Я хочу показать вам кое-что.

И Томас повел Уитни к другому выходу из конюшни, где еще один конюх вел, а вернее, почтительно сопровождал чудесного гнедого жеребца с белоснежными «чулочками» на ногах.

– Хан? – шепнула Уитни, и, прежде чем Томас успел ответить, гнедой потыкался носом в бедро девушки, явно разыскивая карман, где она когда-то держала лакомства, которыми угощала четыре года назад совсем еще маленького жеребенка.

– Как он теперь? Когда я уезжала, Хан был слишком мал для седла.

– Почему бы вам самой не проверить?

Довольная этой просьбой, Уитни, придерживая зубами хлыст, потуже перевязала бирюзовую ленту, стягивающую волосы на затылке. Опасный Перекресток мгновенно взвился на дыбы, едва не сбив с ног конюха.

– Спрячьте кнут! – резко бросил Томас, и Уитни поспешно подчинилась.

Хан нетерпеливо пританцовывал, пока его вели из стойла. Уитни поставила ногу на скрещенные руки Томаса, грациозно скользнула в седло и, направляя коня к воротам, предупредила:

– Я давно не каталась верхом. Если Хан вернется один, ищите меня на полпути между поместьем и домом отца леди Эмили.

Когда Хан подрысил к входной двери дома Эмили, занавеска на широком окне с эркером чуть дрогнула, и мгновение спустя на крыльцо вылетела сама леди Арчибалд.

– Уитни! – радостно вскричала она, бросаясь подруге на шею и крепко обнимая. – О, Уитни, дай мне посмотреть на тебя! – Эмили, смеясь, отстранилась, все еще сжимая руки Уитни в своих. – Ты настоящая красавица!

– Это ты изумительно выглядишь, – запротестовала Уитни.

– И не потому, что я такая уж красавица, а потому что счастлива.

Девушки рука об руку направились в гостиную. Стройный светловолосый мужчина лет около тридцати встал при их появлении. Зеленовато-карие глаза приветливо улыбались. Эмили вне себя от восторга поспешно пробормотала:

– Уитни, могу я представить своего мужа…

– Майкла Арчибалда, – закончил тот за жену, прежде чем она успела произнести его титул, который, вероятно, мог бы смутить Уитни и стать преградой старой дружбе.