В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Поттер, перестань таращить бездонные изумруды и приведи себя в порядок. Могут прийти дамы, а ты ещё в дезабилье.

Гарри тяжко вздохнул, накинул халат на пижаму, слез с кровати и поплёлся умываться. Он так надеялся, что статья, не опубликованная сразу после интервью, уже не появится в печати. А Рита Скитер просто приберегала её для воскресного выпуска. Теперь вся Британия опять будет судачить о его «неисчислимых горестях». И факультет Слизерин вновь на него ополчится, чтобы горести и впрямь стали неисчислимыми. Надо было эту дамочку сразу послать к Мордреду.

Поттер некоторое время разглядывал свою унылую физиономию в зеркале, но не потому, что соскучился по ней, а потому, что не хотел идти назад в палату.

«Не хочу! – подумал он в отчаянии. – Не хочу больше чувствовать себя изгоем! В конце концов, пойду к директору и попрошу, чтобы меня оставили в покое».

Гарри прикрыл глаза, проделал несколько дыхательных упражнений, расправил плечи и направился в палату. Терять уже было нечего, и он с чистой совестью надел магловские джинсы и уютный пуловер – вещи были удобными и напоминали о доме.

Никаких дам в палате, понятно, не было, но Гарри молча направился к кабинетику мадам Помфри в надежде, что она разрешит ему посидеть там некоторое время. Может быть, Гарри даже допишет письмо родителям, делать это на глазах у студентов было глупым и опасным занятием.

– Гарри, ты куда? – Пьюси выглядел обеспокоенным, но Поттер был преисполнен каких-то невнятных подозрений насчёт всех и вся, поэтому ответил довольно сухо:

– Хочу помочь мадам Помфри, может быть, у неё сыщется поручение для меня.

Разумеется, работа нашлась, странно было бы думать иначе – медицина ленивых не любит. Гарри разливал свежие зелья по фиалам и аккуратно надписывал этикетки к ним, затем приводил в порядок каталожный ящик с фамилиями студентов на букву «Д» и только потом принялся за давным-давно начатое письмо домой.

Конверт получился пухлым, Гарри подробно описал свою непростую ситуацию и поделился несколькими соображениями. Оставалось надеяться, что папина мудрость и мамино здравомыслие не спасуют перед проблемами мира, абсолютно чуждого нормальным людям.

– Я прошу прощения, мадам Помфри, – негромкий грудной голос Пьюси ни с чьим нельзя было спутать. – Можно ли составить Гарри компанию? Я буду очень тихо сидеть, честное слово.

– Заходи, – сказала мадам Помфри, – и скажи, пожалуйста, зачем тебе Гарри? Обычно ты крайне нелюдим и избегаешь всякого общения.

Эдриан потоптался на пороге и нехотя сказал:

– Поттера не слышно. С ним я чувствую себя собой. А в палате шумно, там никто не владеет окклюменцией.

Гарри только вздохнул.