В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Зачем из камня делать тарелку?

Пьюси и Флинт переглянулись.

– А что ты хотел сделать из камня? – ласково спросил Эдриан."

"– Честно говоря, ничего, – смутился Гарри. – Я просто задумался и прослушал задание. А потом растерялся и… Ну, в общем…

– Бывает, – сочувственно прогудел Флинт. – Не парься.

– Не ври, Флинт, – засмеялся Пьюси. – Ты сроду не задумывался, потому как нечем.

– А вот кому по морде хочется? – вежливо поинтересовался Флинт, поднося к носу Эдриана громадный кулак.

– Маркус, не надо, – заволновался Гарри.

– И то правда, – хмыкнул Флинт. – Блаженного бить, оно некрасиво.

Мозги там, может, и есть, но спеклись давно в омлет. Пьюси, слышь, а мы как братья!

Эдриан кивнул и сказал серьёзно:

– Не только маглы боятся детских выбросов. Маги тоже случаются нервные. Моих всплесков боялись все, Гарри, и целители тоже. Даже если делали вид, что всё в порядке – боялись. Я-то их слышал. Так что будем вместе лечиться, договорились? А Макгонагалл пусть себе думает, что это её заслуга.

Гарри опять уткнулся носом Пьюси в мантию, чуть влажную от его недавних слёз, и засмеялся. Ну и кто теперь чей пациент?

– Вот и ладно, – Флинт принялся подниматься, но Гарри подёргал его за рукав мантии.

– Скажи, – сказал он и почувствовал, что опять готов зареветь. Да что за качели такие? – А почему ты сказал «последний Поттер»? Ведь все решили, что я просто подкидыш-чистокровка.

– А, – оживился Флинт, – это потому, что все очень умные и чересчур много думают. Вот посмотри-ка.

Маркус достал из нагрудного кармана рубашки какую-то колдографию и показал её Гарри. С чёрно-белого движущегося снимка подмигнула красивая юная ведьма – тёмные кудри, брови вразлёт, длиннющие ресницы, огромные глаза и озорная улыбка мальчишки-сорванца.

Гарри вдруг подумал, что никогда не видел фотографий своих настоящих родителей. У Дурслей ничего не осталось, даже детских снимков Лили – та забрала их, выходя замуж за Джеймса Поттера. «Статут секретности, – с горькой иронией говорила Петуния. – Как будто по фотографиям видно, что она ведьма».

– Моя богиня, – мечтательно проговорил Флинт. – Не узнал?

– Ни хрена себе! – потрясенно сказал Пьюси. – Маркус, ты гений. Поразительное сходство.

– Кто это? – в горле у Гарри мгновенно пересохло.

Лицо на колдографии было очень-очень знакомым, но имя никак не хотело вспоминаться.

– Это родная тётка твоего приятеля Малфоя, – сказал Флинт, – и внучатая племянница твоей бабки Дореи. Беллатрикс Лестрейндж, урождённая Блэк. Вы с ней одно лицо, Поттер. Только глаза разного цвета, у неё были карие. Чуть подрастёшь, и тебя будут узнавать ровесники наших родителей.

– Как это могло получиться? – прошептал Гарри, лихорадочно роясь у себя в голове, потому что имя красавицы-ведьмы тоже было ужасно знакомым.