В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

В каминный холл больницы святого Мунго Сметвик вывалился в тихом бешенстве, шёпотом кроя по матушке-Моргане собственное мягкосердечие. А ещё ему очень хотелось проконсультироваться у знающего прорицателя, но таковых в Британии не водилось вот уже тридцать лет – последний сдёрнул во Францию аккурат за сутки до избрания Нобби Лича министром магии. Годный был прорицатель, хоть и редкий гадёныш, склонный к дурацким мистификациям.

Денёк сегодня выдался, какой потом долго снится в кошмарах – непонятный и нелепый, когда все твои поступки приправлены мерзким ощущением неотвратимости, будто судьба ухватила тебя за шкирку и потащила на убой.

"

"Стоило Сметвику, поддавшись на льстивые уговоры Шафика, показаться в Министерстве, как он тут же напоролся на Верховного чародея, тридцать три Авады ему в гузку. Альбус Дамблдор со свитой прихлебателей шествовал по атриуму, а Сметвик как раз выскочил из лифта, мечтая покинуть эти негостеприимные стены как можно скорее и никогда более сюда не возвращаться.

Поводом для визита стал пополнившийся до критического уровня список запрещённых зелий и ингредиентов к ним.

«Думал ли я когда-нибудь, что благородное искусство исцеления телесных немощей будет сведено к Фините Инкантатем на все случаи жизни? – жалобно спрашивал Шафик и смотрел на Сметвика скорбным взором пнутого под зад книзла. – Иппи, умоляю, сходи ты к Фаджу, попроси за нас. Мол, сделайте исключение, господин министр. Сам-то я с ним просто поругаюсь, а ты для этого акромантула в котелке вроде как авторитет – личный и доверенный целитель героя магической Британии».

Фадж принял Сметвика, промурыжив в приёмной почти час, а потом долго и многословно доказывал, что талантливому целителю для плодотворной работы никаких зелий из сомнительных ингредиентов не требуется: «Мы маги, сила в нас самих!» Сметвик поначалу пытался вежливо переубедить кретина, а потом не выдержал и обложил матом.

Побагровевший Фадж в качестве последнего аргумента сослался на авторитет профессора Дамблдора, и Гиппократу снесло голову окончательно – он прекратил орать, принял официальный вид и холодно пообещал господину министру досрочные перевыборы по причине его, министра, бесславной и безвременной кончины.

Из приёмной Сметвик отбыл во всем возможным достоинством, но в лифте его опять накрыло злостью. В этом дивном состоянии Гиппократа вынесло в людный атриум, и вот нате вам – навстречу, раздвигая почтительно перешёптывающуюся толпу, чинно вышагивает небезызвестный белобородый хмырь, а следом подобострастно семенит стая лишайных жмыров в форменных мантиях Министерства, аврората и Визенгамота.