Ванька-ротный

Где же часовые? Я подаю рукой знак Черняеву, чтобы он шел со своими солдатами к сараю. Сенин со своими словянами остается рядом со иной. Я слышу его дыхание у своего плеча. Он молча стоит и ждет [что я скажу ему] какую я подам команду. Я делаю ещё несколько скрипучих шагов, останавливаюсь и снова прислушиваюсь, что там внутри и слышу только своё собственное дыхание. Кроме него, ничего [другого не слышу] не нарушает тишину. Минуту стою и озираюсь. Смотрю на дом и на то, как подходит к сараям Черняев. И вот я решительно подался вперёд. Об опасности я больше не думаю. Наступает какой-то момент, и о ней уже мыслей нет. Подхожу к запорошенному снегом крыльцу. На крыльце свежих следов не видно. Я велю Сенину окружить дом с двух сторон.

– Поставь у крыльца четырёх, а у каждого окна по два человека!

– Без команды [пусть не стреляют] не стрелять! – говорю я ему тихо [вполголоса]."

"– Стрелять только тогда, когда немцы начнут прыгать в окна! Внутри дома находятся люди. Это мы сразу [почувствовали, если бы даже в окно не было света] увидели, учуяли. Хотя ни малейшего звука или шороха %%% наружу не долетало. Но и у нас чутьё в такую минуту, как у [гончих] легавых собак на стойке.

– 32 – Я махнул рукой и солдаты Сенина быстро окружили дом. Теперь немцы были в наших руках. Солдаты Сенина действовали расторопно и уверенно. Русскому солдату хоть малую малость [зацепиться за немца] почувствовать свою силу, хоть на минуту получить перевес! Тут уж храбрости не отбавляй! Тут солдата подгонять и торопить не нужно! Он полезет в любую темную дыру [напропалую] и со злостью зарычит, как фокстерьер на лисицу. Я стоял на первой ступеньки крыльца. Сенин замешкался. Нашлись сразу шестеро добровольцев подняться по ступенькам, открыть входную дверь и войти в коридор. Я [отошёл] сошёл с крыльца, разделил их на две части рукой и [рукой] показал, что сначала пойдут эти трое первыми [а следом, если нужно, последуют эти]. А вы трое последуете сзади. Внутри дома послышался надсадный кашель и тихий невнятный говор двух человек. Движением рукавицы я позвал за собой старшину и трех солдата, [показал] вошёл с ними на крыльцо и знаком велел им войти. Я [поднялся на крыльцо следом за ними] стоял на крыльце. Мне тоже нужно видеть, что и как произойдёт там внутри. Тихо взвизгнула дверь. В коридоре было темно и тихо. Под ногами старшины заскрипела половица. Скрип, как по душе, резанул острым ножом. Сенин с солдатами вошли в коридор в полной темноте. Где-то за дверью опять вполголоса заговорили двое. Теперь ясно слышалась немецкая речь. Вот чиркнула спичка и Сенин потянул, на себя ручку внутренней двери. Мерцающий свет коптилки сразу проник наружу в темный коридор осветил его лицо. Я вспомнил, как старшина переступал порог мерцающей обители монашенок во Ржеве.