Кроме нетронутого белого снега впереди ничего не было видно. Мы прошли деревню и оказались в зоне нечищеных зимних дорог. Кругом стояла абсолютная тишина. Вслед за нами ротой по пороге (в тыл к немцам) потянулись и другие подразделения. Обоз застрял где-то при переезде через глубокую лощину на подходе к (той) деревне, где мы стреляли из пушки. К утру, в виду того, что мы трое суток не спали, нас сменили другой стрелковой ротой. Мы переночевали в какой-то деревне и утром, следом за ротами нашего полка двинулись дальше (пошли вперед). 119 стрелковая дивизия уходила в глубокий тыл к немцам.
Мы проходили нетронутую войной зону (деревни). Навстречу нам на дорогу выбегали ребятишки. У дверных притолок жались бабы и молодухи. Они посматривал на солдатиков и поправляли наспех накинутые платки (полушубки). В некоторых деревнях знали о войне, но ни разу не видели немцев. А тут опять наши пришли! Жизнь кругом была мирная, без волнений, тихая. Весь путь до Шиздерово мы прошли без выстрела. Мы должны были занять оборону в этом районе, а другие батальоны пошли дальше к городу Белый. Весь путь до Белого нала дивизия прошла не встречая сопротивления немцев.
По дорогам нередко встречались мужики. (Одного в розвальнях) Один ехал из леса с дровами, другого тащила крестьянская лошадёнка с сеном, оставленном с осени где-то на поле в стогах. Повсюду с раннего утра дымили печные трубы. Пахло свежеиспечённым хлебом, кислыми щами и запахом самогонки. Всеми забытые и отрезанные от войны и от мира, люди жили здесь своими заботами и беззаботной жизнью. Немцы сюда, в непролазные снега не заглядывали. Бабы (судача, не торопясь) на коромыслах в деревянных ушатах носили из колодцев ледяную воду.
Мычала скотина, квахтали куры, повизгивали свиньи, голосили петухи и лаяли собаки. Кто мог подумать или сказать, что у молодых и румяных бабёнок на лице была безысходная тоска. У многих мужья сидели при хозяйстве дома. А те, к которым они осенью не вернулись, обзавелись молодыми примнями, как здесь говорят. Многие солдаты и офицеры кадровой службы, попавшие в окружение, скитались сначала по лесам. Потом, постепенно подвигаясь на восток за немцами, они оседали в отдалённых и лесных деревнях. Некоторые пробирались поближе к родным местам, многие доходили до дома.
Вдовушки и молодки выбирали работников и дружков, принимали их в дом. Примни жили, работали и трудились, но хозяевами в доме не были. Хозяйка могла в любой момент отказать работнику в харчах, в постели и постое."
"Закон частной собственности здесь действовал вовсю. Я хозяин! А ты мой батрак. Знай своё место! (И живи по моим законам) С наступлением зимы беглые солдаты и окруженцы постарались отделаться от своей военной формы. Теперь они ходили в деревенских поддевках, перевязанных верёвочкой.
