Ванька-ротный

Он спустился с бугра по дороге, догнал первый и они вместе, не торопясь, поползли, ворча моторами, в город. – А ты, Петя, боялся! Сейчас бы искупаться после такой жары! Прошло ещё часа два. Стрельбы никакой не было. Солдаты посматривали на меня, я на них. Политрук Петя молчал. – Теперь, наверное, можно уходить на тот берег, – сказал я – Тишина уж очень подозрительная! Бери, политрук, пулемётный расчёт и двигай к реке! Пойдёшь по оврагу ближе к бугру, чтобы из деревни людей и тебя не было видно. Перейдёте речку – сразу в кусты! На открытом месте не болтайтесь! Поставишь пулемёт – и сразу приступить к рытью окопа.

Я с двумя солдатами пока останусь здесь. Прикрою вас на всякий случай. Все сразу оживились и засуетились. Нужно было приготовить к переносу станковый пулемёт. Я решил больше не оставаться на мельнице. Здесь можно было просидеть и до утра. Но ветер изменил направление и дым от горящих построек пошёл в нашу сторону, трудно стало дышать. Двое солдат стрелков остались со мной, а пулемётчики с политруком, прикрываясь дымом быстро спустились к берегу Обши. Вот они переправились на самом изгибе реки и скрылись в кустах. Двое солдат, которые остались со мной, были когда-то вместе со мной в подвале. Один высокий, на год старше меня, молчаливый и спокойный. Звали его Паша Куприянов. Сегодня его друзья с поднятыми руками вышли из подвала. Он видел всё сам, как это случилось. – Ты, Паша, посмотри за пулемётчиками, – сказал я ему – Скажешь мне, когда они установят пулемёт на том берегу. Солдат мотнул головой. Другой солдат был поменьше ростом, годами помоложе, но не такой понятливый, как первый. – Пулемёт поставили! – сказал мне солдат \Паша\. Я медленно вылез из окопа, поднялся на ноги и пошёл под бугор. Небольшой ложбиной в виде водослива мы стали спускаться к реке. Дым и пламя не бурлило и не бушевало, как прежде. Подхваченные ветром, разлетались искры и горящие хлопья льна. Чёрный дым стелился по земле. Два стрелка-солдата – вот всё моё боевое войско – следовало за мной к реке. Я шёл не торопясь, опасности никакой, и я хотел показать своим солдатам, раз пули не летят, значит, и бояться нечего. А то, что немцы зажали нас с трёх сторон, обложили нас – поддаваться панике нечего. Я мельком оглянулся назад, мои солдаты шли за мной спокойно и уверенно. Особенно этот высокий парень Паша \мне приглянулся\. Он понимал меня почти с полуслова. Пулемётчики – то были чужие люди. Пулемётчики – это люди политрука. А эти двое прошли со мной через каменный подвал, через нечеловеческие испытании, через невыносимый холод. Когда мы подошли к реке, то увидели, что политрук и пулемётчики поторопились. Они перешли реку вброд, не раздеваясь. И на том берегу видны были потоки воды с их одежды.