Ванька-ротный

Он держал котелок, и мы по очереди хлебали ложками жидкость.

– Через край короче! Но ложкой вроде как бы сытней!

– Да, уж! Куда там!

– Давайте вы через край первый, а потом и я!

– Жижу хочешь, чтобы я выпил, я густоту себе? – и мы с ним, как по команде заулыбались. Он понимал, что я шучу."

"Если бы немцам нужно было бы взять у нас языка, то они пошли бы на нашу траншею не меньше чем ротой. Подползли бы к нашей траншее, навалились бы сразу всей компанией, выхватили бы двух, трех солдат и назад поскорей убрались. Это уже не раз, так бывало. Но такие выходы немцев бывали исключительно редко.

За три года войны на моей памяти подобных было всего три случая.

Ординарец постучал по дну пустого котелка, это он так после еды мыл свою посуду.

Вскоре вернулся лейтенант. Я позвонил в штаб полка и получил разрешение оставить вторую роту и отправиться к себе в тыл.

Мы вышли с ординарцем из стрелковой траншеи. Он шел впереди, придерживая автомат на груди. Немцы вели периодический обстрел нашей территории, сосредоточив огонь на подступах к Царевичу. Идешь по тропе и ждешь, что вот-вот попадешь под разрыв снаряда. Каждый раз всё сжимается, когда впереди или сзади с раскатистым ревом и визгом летят осколки.

Теперь переправа через Царевич велась на плоту. От берега до берега был, натянут канат. Перебирая его руками и толкаясь шестом, подвигаешься к другому берегу. Стоишь на плоту, вода плескает по сапогам. Плот небольшой. Большим его и городить нельзя. Его шестом и канатом не одолеешь и не пропрёшь.

Наши, полковые и из дивизии, называют вторую роту плацдармом на том берегу. Звучит громко. А какой по сути дела это плацдарм? Заводи два полка в лес, обходи немцев со стороны Ярцевской дороги и ни какой плацдарм у высоты 220 не нужен.

Может у нас сил не хватает? Кому с этим плацдармом втирают очки? Но наше мнение младших офицеров в штабе полка и выше никого не интересует. Они знают лучше нас, что им докладывать и делать.

Теперь, взяв языка, я рассчитывал избавиться от пребывания в траншее второй стрелковой роты. И, кроме того, мне нужно было лечь и как следует выспаться.

Язык, как думал я, был ценным по информации, хотя физически и не полноценным, так как хромал на одну ногу. К сожалению, я забыл спросить, откуда он родом, фамилию и как его зовут.

Помню, что его звали Вальтер Гюнтер.

Вернувшись к себе в блиндаж, я позвонил в развед-отдел дивизии и попросил дежурного выслать мне опросный лист на ""хромого"" немца. Опросные листы нам в полки обычно не высылались. Считали, что они нам не нужны. Наше дело брать пленных и отправлять в дивизию, а анализом противника займутся они, кому следует.

– Опросные листы мы в полк не высылаем! – ответил мне дежурный.

– Наше дело телячье? – сказал я.

– Что, что ты говоришь? – переспросил меня майор.