Ванька-ротный

– Я разведчик, а не штрафник!

– Мы тебя не принуждаем! Мы предлагаем добровольно возглавить атаку!

– Возьмешь завтра траншею, – получишь “Героя”!

– И вы это на полном серьезе?

– А ты думал как! Я говорил с командиром полка. Он в принципе не возражает.

– А Денисов, он даже сказал: – Этот возьмет! Если захочет! Вот я и решил поговорить откровенно с тобой!

– Это вы между собой решили! Квашнин, тот спит и во сне видит, ждет когда ему “героя” дадут. На посмертное награждение он, пожалуй, согласится меня представить. Я воюю и под огнем хожу уже третий год. Каждый день по много раз рискую жизнью.

Не сегодня, так завтра убьют! И какими наградами я отмечен? Замполит рассматривал свой сапог, шевелил ногой, молчал и о чем-то думал.

– А теперь представьте себе другое. Я беру высоту и останусь живым. И ты майор, как не сдержавший слова, при всех пускаешь себе пулю в лоб. У тебя хватит на это мужества?

– Позволь! Какую ерунду ты говоришь? Причем тут пуля в лоб? Мы представим тебя к награде, а что там дадут, мы это не решаем! И ты в данном случае совершенно не прав. О наградах не договариваются и за них не торгуются!

– По вашему нужно ждать покорно пока наградят? Нет, майор! Героя получит Квашнин.

А мы смертные! Мы будем трупами на высоте, валяться! Так, что я в Герои, не гожусь! Посмотри в стрелковых ротах, у кого из офицеров и солдат имеются награды? И обернись в тылы дивизии и полка. Там у всех гулящих девок бряцают медали! Я уж не говорю о майорах и полковниках. Все они обвешаны боевыми орденами! Нет, майор! Будем считать, что разговора между нами не было!

– Ну! Ну! – сказал он, повернулся и пошел к блиндажу.

Немецкую траншею штурмовали еще три дня.

Из дивизии сыпались приказ за приказом. На высоту были брошены еще две роты. Немецкая траншея у подножья высоты к вечеру была взята.

Немцы отошли на вершину, прикрывшись огнем артиллерии дальнобойных пушек. Еще три дня наши солдаты штурмовали вершину высоты. Я с группой разведчиков в это время находился в немецкой траншее у подножья. После трехдневного рева снарядов над высотой повисло темное облако поднятой вверх земли. Телефонная связь с полком была давно оборвана. Что делалось на вершине трудно было сказать.

К исходу дня вдруг наступила необычная тишина.

На подходе к вершине происходило что-то непонятное. Немцы занимали вершину, а из нашей пехоты никого живых на подступах не было.

Ко мне из штаба полка прислали связных и передали приказ разведать подступы к вершине, установить, где находится наша пехота и немедленно через связных доложить в штаб полка.

Я взял с собой группу разведчиков в пять человек и в сумерках вечера мы тронулись к верху. В нескольких десятках метров, не доходя вершины, мы залегли и прислушались.