Ванька-ротный

Мощеный участок дороги быстро кончился. Дорога размякла и покрылась водой. Полковые обозы застряли. Роты остались без хлеба и мучной похлебки на несколько дней.

– Курево вышло! – жаловались солдаты,

– Хоть голосом кричи!

Солдатам, им что? Им осенние дороги, лужи, грязь и распутица… Им всё по колен! Видно пришла пара ветрам, дождям и непогоде! Солдаты стрелки, скользя и разъезжаясь по грязи, молча заходят в лужи. Идут они не торопятся. Угрюмо поглядывая вперед.

От деревни Холм мы свернули направо, обошли Мошну стороной. А деревня Бельково осталась где-то справа. Около Башкевичи мы перешли насыпь недостроенного пути.

Мы думали, что здесь на рубеже нас остановят и обстреляют немцы. Но немцев и за насыпью не оказалось. Взяв общее направление на Сыро-Липки мы тихо и не торопясь, подвигались вперед. Мутные лужи и грязь, серая обочина дороги медленно уходит назад."

"При подходе к Самодурово нас обстреляли. Немцы здесь встали на промежуточный рубеж. Стрельбы особой не было. Так постреляли для виду, чтоб мы на них не особенно лезли. Солдаты поняли всё и сразу залегли.

– Чего лежим? – спрашиваю я,

– Может, обойдем их, где справа или слева?

– Так нет приказу! Товарищ капитан! А без приказу, кому охота лезть живьем в могилу!

На ночь я устроился спать в какой-то сырой канаве.

Солдаты лежали чуть выше по скату, а ноги у них болтались в воде. Кой где, меж торчащих кустов и травы, видны были темные согнутые спины часовых.

Я увидел ротного лежащего на земле, подошел к нему вплотную, нагнулся, заглянул ему в лицо и спросил:

– Пулемет поставил? Как я тебе говорил!

– Какой? Станковый?

– Да, да! Тот самый станковый ""Максим"", который англичане в 1893 году впервые применили в Родезии.

Слыхал такую песню? Трансвальд, Трансвальд страна моя! Ты вся горишь в огне!…

– Всё сделано гвардии капитан! Ложись, отдохни до утра! А то утром снова начнется!

Я постоял, посмотрел ещё раз кругом. Небо, ещё больше потемнело. Ни малейшего движения кругом. Ни ветра, ни выстрелов, листва не колышется! Часовые молча посматривали на небо.

Я прилег на землю. От сырости и озноба по всему телу прошла какая-то дрожь. Но стоило мне закрыть глаза, как я тут же заснул.

Утром, не открывая глаз, я на слух уловил шуршание дождя и отдаленные выстрелы.

Нужно вставать, подумал я и разбудить ротного.

Не поднимая головы, я протянул руку, хотел его за плечо потрясти, но рука моя коснулась земли. Ротного на месте не было.

Я поднял голову и увидел его. Исхудалый и с осунувшимся лицом он стоял в воде по середине канавы, молча моргал глазами и смотрел куда-то вперед.

Я поднялся чуть выше на край канавы, достал полевой бинокль и решил посмотреть вперёд. Но во время дождя, когда летят мелкие капли, в бинокль впереди ничего не видать.