Ванька-ротный

То из-под лобья взгляд и ""Ну!"" – со стороны начальства, когда на задачу нам надо идти, то угрозы и разнос за отсутствие чутья и за ошибки. Каждому ясно, что мы играем не в шашки, круглыми кругляшками, а живых людей на смерть готовим и шлем. Да и нам с Рязанцевым отведено короткое время. Один, два раза неуспехи, собирайся и сам иди. А то, что мы каждый день торчим на передовой под огнем и пулями, это мы бездействуем. Результат нужен сейчас, подай языка в штаб сегодня. О прошлом никто не думает. Сколько ты на фронте? А завтра, если тебя убьют, поставят другого."

"Немец отошел на новый рубеж.

Но к удивлению начальства он освободил нам километровую полосу, перешел в сухие окопы. Меня с разведкой сразу же сунули туда. Командир полка категорически потребовал, чтобы я выбил от туда немцев. В дивизии его спросили, кто виноват и кто прозевал отход немцев. Вот капитан! Чем он у вас там занимается?

Мы подошли к немецкой траншее. Немец нас встретил мощным минометно-артиллерийским огнем. У немцев был хороший подвоз боеприпасов. Снарядов и мин он не жалел. Мы потеряли двух человек убитыми и пятерых ранеными.

Земля летела клочьями, вокруг всё ревело.

Он не дал нам поднять головы. Сутки продержал он нас около своей траншеи под обстрелом. Мы не могли вынести раненых.

На следующую ночь перед рассветом мы с Рязанцевым и остатками групп вышли к своим. Последующие двое суток мы ползали к немецким окопам, выносили убитых и раненых. Сколько дней подряд и какую ночь по счету он бил по нашим открытым позициям, мы потеряли счет времени. Нам казалось, что мы лежим под огнем целую вечность.

Нервы у ребят не выдержали. Немец нагнал на людей такого страха, что никто не думал выбраться живым.

Попробуй, посиди в открытых воронках или окопах вырытых наспех покален, когда вокруг тебя рвутся снаряды и визгливые мины, когда всё гудит в неистовом реве.

Днем наши позиции казались безжизненными. Днем все живое замирало и пряталось. Даже раненые оставались лежать без перевязки. Все дожидались ночной темноты. Если немец замечал малейшее движение, взрывы следовали один за другим.

К нам вперед прислали стрелковую роту. Нам, приказа отойти с рубежа назад не было. Земля кругом пропиталась вонью немецкой взрывчатки. Все нутро выворачивало от этой тошноты.

Вечером, когда начинало темнеть, немцы делали перерыв в стрельбе. Им в это время подавали ужин. Наши ископаемые использовали это время. Прибегали старшины, приносили жрачку, забирали раненых и убегали впопыхах.

Нам протягивали новую телефонную проволоку и мы отчитывались перед командиром полка. Мы сидели сутками под огнём. Начальство километров в трех терпело обстрел под накатами. Им тоже было плохо. Накаты в четыре бревна. Возьмет да угодит, какой фугасный и тяжелый. Они там. А мы здесь.