Ванька-ротный

Подобрались поближе, слышат, Федя храпит. Все стало ясно. Начальство притомилось! Положили под куст стереотрубу, присели, покурили.

– Будем будить?

– Пусть поспят! Мы тоже приляжем!

Через час я проснулся, открыл глаза. Огляделся кругом, смотрю – стереотруба лежит под кустом и около нее спят двое разведчиков. Солнце припекает. У одного, аж нос вспотел. Разведчики! Ничего не скажешь!

С нашей стороны вроде бы и нехорошо, что мы завалились спать. Мы с Рязанцевым не солдаты и при исполнении служебных обязанностей. Плохой пример для подчиненных показываем. А с другой стороны, как на это посмотреть.

Подошли поближе к немцам, и спать завалились. Нам вроде и немцы не почем. А при выходе к немцам не всякий идет без муки в душе. Иного пробивает мелкая дрожь. Но и потом она проходит. Человек быстро со всем свыкается.

Я разбудил солдат и велел им ставить стереотрубу."

"– Вот здесь, на краю кустов! И можете к ребятам в лес отправляться!

Ребята поставили трубу и ушли. Они вернулись на опушку, где находились остальные. Потом разговор их, мне передали.

– Ты чего за дерево встал? От каждой пули к земле приседаешь?

– Вон мы пришли на бугор, смотрим, а капитан и наш любимый Федя спят под кустом.

Лежат у немца под носом. А Федя наш, тот аж, как кот во сне мурлыкает. Лежит и храпит. Немцы наверно подумали, что это лягушка в болоте пузыри пускает.

– Ну да?

– Вот тебе и нуда!

Труба обмотана пятнистыми лоскутами маскхалата. Ничего яркого и контрастного нет, если смотреть на нее из близи. Не знаю, видят ли немцы нас в открытом пространстве. Мы шевелимся осторожно, стараемся не делать никаких резких движений. В первый момент как-то неприятно, вроде не по себе, будто кишки прилипли к хребту.

Внешне я абсолютно спокоен, не подаю никакого вида. Хотя каждую секунду со стороны немцев может грянуть выстрел.

Смотрю на Рязанцева, он сидит, растопырив ноги. Мы, как будто друг перед другом на пули плюем. Но я знаю по себе, что он тоже ждет первую пулю. Чья она будет? Его или моя? Первые минуты, когда мы поднялись из-за кустов проходят томительно. Но прицельных выстрелов со стороны немцев, кажется нет. Они нас не видят. Это были шальные пули.

С бугорка хорошо все видно. Поворачиваю голову назад, смотрю на опушку, разведчики с опушки посматривают на нас.

Пусть смотрят. Когда на тебя подчиненные смотрят, а ты сидишь на открытом месте, впереди – слова не к чему! Доказывать на словах ничего не надо! В нашем деле важен живой пример.

Мы с Федей знаем, как нужно вести себя на открытом месте. Мы сидим, как истуканы, не двигаясь. Один резкий поворот головы или не осторожный взмах руки и немцы нас тут же обнаружат. Мы торчим вроде, как пни из земли. У нас с Федей сидячая, устойчивая поза.

Я сижу за стереотрубой и смотрю в прикрытую зеленой марлей оптику.