Ванька-ротный

– Откуда он знает, если сидит черте где?

– Велел? Я построю разведчиков, а он пусть явиться и допрашивает пленного при всех ребятах. Посмотрим, как он начнет здесь, вилять хвостом. А пока немец останется у меня.

– Ты, что гвардии капитан, обиделся?

– Ну, за чем же, гвардии майор? Пусть он придет сюда и в присутствии всех допросит этого немца. А разговор, я прошу доложить начальнику штаба дивизии. Ребятам и Рязанцеву за этого немца положены награды. Рязанцев за Духовщину ничего не получил. А сколько он там был под огнем впереди стрелковых рот. Первым вошел в Духовщину и медали не дали.

А Сац, протер порки в блиндаже и Красную звезду имеет. Разве это справедливо?

– Ладно, гвардии капитан. Не кипятись!

На этом разговор по телефону был окончен.

Начальник штаба был порядочный человек. Я сказал ему в конце разговора:

– Мало ли, что немец на допросе покажет. Он за свою шкуру со страху может чего угодно по наводящим вопросам Саца наговорить. Выходит там, в дивизии пленным немцам больше верят. А наши доклады принимают за вранье.

Начальник штаба был человек! Вон попробуй с командиром полка поговори! Он тут же все повернет и вывернет в свою пользу.

На войне ведь как? Кто-то угодные кому-то слова говорит и на них политику строит. А кому они поперек горла, тот должен заниматься черной работой.

На следующий день за мной прибежал телефонист.

– Вас требуют к телефону! Начальник штаба ждет на проводе!

Начальник штаба мне сообщил, что Рязанцев и трое ребят представлены к награде.

– Давай отправляй своего рыжего ""Фрица""! Переводчик официально извинился. Начальник штаба дивизии в курсе дела.

– Побоялся Сац, идти на передок, подумал я. Шкуру свою в тылу под накатами прячет. Мне что? Мне за ребят обидно! Они своей жизни не щадят! А Сацы, там всякие, политику строят.

* * *Глава 36 Выход к шоссе

Текст главы набирал Аркадий Петрович@ga.ru

04.09.1979

Ноябрь 1943– – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – -

11 ноября перешли шоссе. Первый снег.– – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – -

Перешагнув через чистую немецкую траншею, я прошел шагов пять вперед, огляделся кругом и сел на старый, высохший пень на открытом месте.

Кругом тишина, даже листва не колышется, ни отдаленного гула, ни всплеска мины, ни одного винтовочного выстрела.

Как будто всё замерло и чего-то напряженно ждет.

– Федь! А, Федь! – говорю я Рязанцеву.

– Пошли двух ребят в полк, надо доложить, что мы немецкой траншеи достигли. И пусть спросят, нам здесь оставаться или дальше идти.

А остальным ребятам скажи, чтобы спустились в траншею. Чего они у тебя все поверх земли торчат? Немцы могут в любую минуту вернуться. Наши тоже иногда от страха бегут. Бросят траншею, ротному шею намылят, а потом лезут по кустам брошенную траншею у немцев отбивать.