Властелин Колец: Две Крепости

Фродо рассказывал о многом, но постоянно уводил рассказ в сторону от цели поиска и от Кольца, подчеркивая доблестное участие Боромира в приключениях: в битве с волколаками, в снегах Карадраса и в подземельях Мории, где погиб Гэндальф… Фарамира глубоко взволновал рассказ о битве на мосту.

— Боромира должна была раздражать необходимость бежать от орков, — сказал он, — и от этого страшилища, от Балрога, даже если бы он шел последним.

— Он и шел последним, — заверил Фродо, — но Арагорн вынужден был увести нас. Он один знал путь после гибели Гэндальфа. Но если бы им не суждено было заботиться о других, я думаю, ни Арагорн, ни Боромир не стали бы бежать.

— Может быть, для Боромира было бы лучше, если бы он пал вместе с Митрандиром, — заметил Фарамир, — и не пошел бы навстречу судьбе, которая ждала его у водопада Рауроса.

— Может быть. Но расскажите мне теперь о вашей собственной судьбе, — снова увел разговор в сторону Фродо. — Я хочу больше узнать о Минас-Итиле, Осгилиате и Минас-Тирите. Какая надежда у вашего города в этой долгой войне?

— Какая у нас надежда? — повторил Фарамир. — У нас уже давно нет надежды. Меч Эарендила, если он действительно вернется, может оживить надежду, но я не думаю, чтобы он мог сделать что-то большее, чем просто отсрочить злой день, если только не придет неожиданная помощь от эльфов или людей. Ибо силы Врага увеличиваются, а наши уменьшаются: мы обречены.

Люди Нуменора расселились далеко и широко по берегам и приморским районам Великих земель, но по большей части они впали во Зло. Многие полностью предались безделью и лени, некоторые сражались друг с другом, пока их, ослабевших, не победили дикие люди.

Никто не говорил, что черные искусства когда-либо использовались в Гондоре или же что Безымянного почитали здесь когда-либо; и старая мудрость и красота, принесенные с Запада, долго оставались в королевстве сыновей Эарендила Прекрасного и до сих пор известны здесь. Но даже и с этим Гондор сам предопределил свой упадок, постепенно впадая в старческое слабоумие, и думал, что Враг спит, а Враг был лишь изгнан, но не уничтожен.

Больше внимания уделялось смерти, потому что нуменорцы, как и в своем старом королевстве, стремились к неизменной вечности. Короли сооружали гробницы, более великолепные, чем дома живых, и охотнее перечитывали имена предков в свитках, чем произносили имена своих сыновей. Бездетные повелители, сидя в своих обветшалых залах, размышляли о генеалогии. В тайных кабинетах увядшие старики составляли сильнодействующие эликсиры или в высоких и холодных башнях вопрошали звезды. А последний король рода Анариона не имел наследника.

Но наместники были разумнее и счастливее.