Властелин Колец: Две Крепости

— Может быть, — ответил Сэм, — но там, где жизнь, там надежда, как говорит мой старик. И обычно он добавляет: думай головой. Поешьте, господин Фродо, а потом поспите.

Прошел полдень. Выглядывая из убежища, Сэм видел лишь серовато-коричневый бестеневой мир, быстро терявший очертания и цвет. Было душно, но не тепло. Фродо спал беспокойно, ворочаясь и иногда бормоча. Дважды Сэму показалось, что он слышит имя Гэндальфа. Время, казалось, тянется бесконечно. Неожиданно Сэм услышал за собой свист: за ним на четвереньках стоял Голлум, глядя на него светящимися глазами.

— Проснитесь, проснитесь! Вставайте, сони! — прошептал он. — Вставайте. Нельзя терять времени. Мы должны идти, да, да, мы должны идти дальше.

Сэм подозрительно посмотрел на него: Голлум казался испуганным и возбужденным.

— Идти сейчас? Что значит эта милая шутка? Еще не время. Сейчас еще даже не время чаепития, хотя в этих пустынных местах и не бывает чаепитий.

— Глупец! — свистел Голлум. — Мы на пустынных местах. Время бежит быстро, да, быстро. Нет времени. Мы должны идти. Вставайте, хозяин, вставайте!

Он протянул руку к Фродо. Тот, неожиданно вырванный из объятий сна, сел и схватил Голлума за руку. Голлум вырвался и попятился.

— Пусть они не будут глупцами! — свистел он. — Мы должны идти. Нет времени!..

Больше они не смогли от него ничего добиться. Он не сказал, где он был и что заставило его так торопиться. Сэм был полон подозрениями и показывал это, но Фродо ничем не выдавал своих мыслей. Он вздохнул, приладил свой мешок и приготовился идти в сгущающейся тьме.

Голлум очень осторожно повел их вниз по склону, держась в укрытии, где это было возможно, и перебегая почти согнувшись по открытым местам; но свет был теперь так слаб, что даже острый глаз дикого зверя вряд ли смог бы заметить хоббитов, в капюшонах, в серых плащах, или же услышать их, идущих так тихо, как могут только эти маленькие существа.

Они прошли, не задев травинки, и исчезли.

Около часа молча шли они цепочкой, угнетенные мглой и абсолютной неподвижностью и тишиной, лишь изредка прерываемой слабым рокотом грома или боем барабанов в какой-то отдаленной долине меж холмов. Они шли вниз от своего последнего убежища; а потом, повернув на Юг, пошли самым прямым курсом, какой только мог выбрать Голлум среди этой неровной местности. Вскоре они увидели впереди линию деревьев. Подойдя ближе, они увидели и убедились, что деревья очень старые; они все еще поднимались высоко, хотя вершины многих были обломаны молниями.

— Перекресток, да, — прошептал Голлум. Это были первые слова, сказанные с тех пор, как они оставили убежище. — Мы должны идти туда.