Властелин Колец: Две Крепости

Но никто не мог соперничать с ней, Шелоб Великой, последним порождением Унголианти, созданным на горе несчастному миру."

"Много лет назад увидел ее Голлум-Смеагол, который бродил по темным норам и переходам, увидел и преклонился перед нею, и чернота ее злобы победила его, оторвала от света и радости. Он пообещал приводить к ней добычу. Но то, к чему он стремился, ее не интересовало. Ничего она или почти ничего не знала о башнях, о Кольцах, о том, что создано рукой или мозгом — она хотела только убивать и поглощать свои жертвы, жиреть и раздуваться, пока земля не сможет больше выдерживать ее.

Однако теперь она давно уже была голодна, прячась в своем логове, так как сила Саурона росла и жизнь бежала от его границ. Город в долине умер, и ни люди, ни эльфы больше не приходили сюда, лишь изредка несчастные орки. Плохая еда и очень осторожная. Но Шелоб должна была есть, и, так как орки прорывали все новые пути из башен и от тропы, она ловила их. Но ей хотелось более сладкого мяса. И Голлум привел к ней добычу.

— Посмотрим, посмотрим, — часто говорил он себе на опасных дорогах от Эмин-Муила к башне Моргула, — посмотрим. Может быть так, о да, может быть, что, когда она отбросит кости и одежду, мы найдем его, найдем его, сокровище, награду бедному Смеаголу, который привел хорошую еду. И мы спасем сокровище, как мы и обещали. О да! А когда мы найдем его, она об этом узнает, она за все заплатит, о да, моя прелесть. Все тогда заплатят!

Так он думал, надеясь скрыть от нее свои мысли, даже когда он снова появился перед ней, низко кланяясь. Спутники его в это время спали. Что касается Саурона, то он знал, где она скрывается. Ему нравилось, что она живет здесь, голодная, но неизменная в своей злобе, надежный страж древней тропы в его землю. А орки, хоть они и верные рабы, но их у него предостаточно. Если Шелоб время от времени ловит их, что ж, на здоровье: он поделится с нею. И как иногда человек бросает лакомство своей кошке («моя кошечка» называл он ее, хотя она и не принадлежала ему), так Саурон посылал ей пленников, которых больше не мог использовать: он велел отводить их к ее норе и затем выслушивал рассказы об ее играх.

Так жили они оба, не опасаясь ничего и никого, и злобе их не было конца. И ни одна муха никогда не спасалась от паутины Шелоб. Тем более силен был теперь ее гнев.

Ничего из этого не знал бедный Сэм, но он чувствовал, как растет в нем ужас, растет угроза, которую он не может видеть. И так тяжела была эта угроза, что мешала ему бежать, ноги его как будто налились свинцом. Ужас был вокруг него, враги впереди, а хозяин беззаботно бежал им навстречу. Сэм посмотрел вперед, и отчаяние охватило его.