Властелин Колец: Две Крепости

Клянусь корнем и ветвями, но какое странное дело: появляется маленький народец, которого не было в старых списках, и — смотрите! Девять забытых Всадников начинают охотиться за ними, Гэндальф берет их в великое путешествие, Галадриэль принимает их в Карас-Галадоне, а орки преследуют их на всем протяжении Диких земель. Как будто их подхватил шторм. Надеюсь, они выдержат его!

— А вы сами? — спросил Мерри.

— Хум, хм, я не беспокоюсь из-за больших войн, — сказал Древобрад, — они касаются больше эльфов и людей. Это дело магов — маги всегда беспокоились о будущем. Я ни на чьей стороне, потому что нет никого на моей стороне, если вы меня понимаете: никто не заботится о деревьях так, как я, даже эльфы в наши дни. Но я все же и сейчас предпочитаю эльфов остальным: эльфы давным-давно избавили нас от немоты; это великий дар, и его нельзя забыть, хотя наши пути с тех пор разошлись. И конечно, есть существа, на чьей стороне я не могу быть, я всегда против них… Эти… бурарум, — он издал глубокое и неодобрительное бормотание, — эти орки и их хозяева. Я обеспокоился, когда тень легла на Чернолесье, но когда она переместилась в Мордор, я немного успокоился — Мордор далеко отсюда. Но кажется, ветер поворачивает на Запад и увядание всего Леса не так уж далеко. Старый энт ничем не может отразить бурю, он должен или выстоять, или упасть. Но Саруман! Саруман — это сосед, за ним я могу уследить. Мне кажется, я должен сделать что-то. Я часто задумывался раньше, что мне делать с Саруманом.

— Кто такой Саруман? — спросил Пиппин. — Вы знаете его историю?"

"— Саруман — маг, — ответил Древобрад. — Больше я ничего не могу сказать. Я не знаю истории магов. Они появились вскоре после того, как большие корабли впервые приплыли по Морю. Но приплыли ли они на этих кораблях, я не знаю. Саруман считался великим среди магов. Он начал бродить и вмешиваться в дела людей и эльфов некоторое время назад; вы, наверное, сказали бы: давным-давно. И он поселился в Ангреносте, или Изенгарде, как его называют люди Рохана. Сначала он сидел тихо, но его известность начала расти. Говорят, его выбрали главой Совета, но это не пошло ему на пользу. Я удивился бы, если бы Саруман не обратился ко Злу. Но во всяком случае, раньше он не причинял беспокойства своим соседям. Я часто разговаривал с ним. Прежде он частенько бродил по моим лесам. В те дни он был вежлив, всегда спрашивал моего позволения (по крайней мере, когда встречал меня), и он очень охотно слушал. Я рассказывал ему множество вещей, которые он никогда не узнал бы сам, но он никогда не отвечал мне тем же. Не могу припомнить, чтобы он рассказывал мне что-нибудь. И он становился все более скрытным: лицо его, как я вспоминаю теперь, все больше походило на окно в каменной стене, окно с закрытыми ставнями.