Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

 — Тут кровь… У Тимки кровь… Алина…

— Что с моим сыном? Что она сделала? — кричал Мирон уже так громко, будто был прямо передо мной.

— Я не знаю… — выдохнула я едва дыша. — Не знаю…

— Майя, — вдруг потеплел его голос. — Ты в сознании?

— Мне плохо. Тут… Я не знаю, что делать, — ноги снова ослабли и я осела на пол, бегая по стенам глазами. Тимка беспомощно хныкал мне в плечо, кажется, успокаиваясь.

— Я уже еду. Слышишь, Майя? Слушай мой голос. Я еду. Скоро буду.

— Хорошо, — выронила я тихо. Рука с телефоном безвольно опустилась на пол. Взгляд снова сфокусировался на Тимке, который тянул в окровавленный рот блестящую дрянь.

"Отобрав у него брелок, в сердцах швырнула его куда-то в угол в сторону гостиной. Понимая, что нужно что-то делать, силой воли заставила себя встать на ноги. Тимку оставила на полу, так как не была уверена, что снова смогла бы его удержать. Порылась в ящиках, нашла аптечку и, сдерживая тошноту и едва дыша, трясущимися руками собрала с Тимкиного лица кровь ваткой. В нижней его губе обнаружила ранку, из которой эта кровь и сочилась.

— Всё хорошо, мой хороший. Всё хорошо, — бормотала я, чтобы подбадривать Тимку, который перестал плакать и теперь увлекся упаковкой пластыря. Заодно себя держала в равновесии, понимая, что мне просто нужно продержаться, хотя бы до приезда Мирона.

Он уже едет. Осталось совсем немного подождать.

Больше с пола я встать не смогла. Просто не нашла в себе сил. Меня хватило только на то, чтобы убрать от Тимки повыше аптечку, оставив ее у плиты.

Прижимая к себе Тимку, который, казалось, уже забыл о случившемся, услышала хлопок входной двери, следом — быстрые шаги.

— Майя! — от звука знакомого голоса даже легче дышать стало.

— Мы здесь, — крикнула я вяло в ответ.

Со сверкающими глазами, в которых отражалось всё от злости до паники, Мирон упал перед нами на колени. Взял у меня из рук сына и вместе с ним прижал к себе и меня.

— Ты выдержала, — выдохнул он мне в макушку, пока я с закрытыми глазами слушала его барабанящее в груди сердце.

— Прости меня, пожалуйста, — разрыдалась я, цепляясь за пальто Мирона. — Я не должна была ее впускать… Ты же предупреждал…

— Ты не виновата, — легкий поцелуй в макушку мог бы меня успокоить, но входная дверь снова хлопнула, и в этот раз в квартиру вбежал кто-то ещё.

— Майя, Тимка! — кричал ещё один знакомый голос.

— Всё нормально, Матвей. Мы здесь, — ответил ему Мирон.

Через секунду на пороге кухни показался Матвей, глаза которого мгновенно полезли на лоб, стоило ему посмотреть на нас троих, обнимающихся сидя на полу.

— Твою мать! — выронил он и прикрыл рот ладонью.