На границе империй #04

Который начал прыгать по гипервратам.

ГЛАВА 4

Вышел из душа и сел на кровать. У меня было плохое предчувствие и мне совсем не хотелось идти на этот имперский бал. Рядом лежал мой новый мундир. Он был кристально белого цвета, за исключением золотых флотских нашивок. Мне он не нравился. Всё вокруг мне не нравилось. Мне хотелось бежать из столицы империи и бежать как можно дальше. Как только я оказался в столице, вся обстановка вокруг казалась какой-то чужой, напыщенной, ненастоящей. Это вызывало у меня отторжение. Мне казалась, что даже воздух на планете наполнен фальшью и завистью.

Всё это я чувствовал как псион. Сидел и смотрел на свой мундир, когда в комнату зашла Мила. Мила была одета в парадную женскую форму такого же кристально белого цвета и держала в руках сумку.

— Ты почему не одет? Нам выходить нужно? — спросила она.

— Ты же знаешь что я псион и у меня плохое предчувствие. Я не должен туда идти.

— Почему?

— Случиться что-то плохое

— Что там может случиться? Там будут самые охраняемые люди империи, и охраны будет больше чем охраняемых.

— Вот это и плохо.

— Одевайся. Всё будет хорошо. Лера он идти не хочет.

В комнату зашла Лера тоже одетая в парадный мундир. Обе выглядели на все сто. Похоже, с утра успели сбегать в парикмахерскую и сделать причёски и макияж. Какие у меня красивые дамы.

— Почему ты не хочешь идти? — спросила Лера

— Мне нельзя. Случиться что-то плохое. Предчувствие меня не обманывает.

— А как мы?

— Давайте вместе не пойдём.

— Мы не можем. Нам награды будут вручать.

— Тогда идите, а я здесь останусь, надеюсь, с вами всё будет хорошо.

— Как мы без тебя?

— Нормально. Вы красавицы. У вас там от кавалеров не будет отбоя, так что не переживайте, без внимания не останетесь.

Они, конечно, были расстроены, но в дело вмешалась тяжёлая артиллерия в виде отца Милы. Не знаю, как он оказался в нашем гостиничном номере. Он зашёл ко мне в комнату, за ним зашла мама Милы. Оба были в парадных мундирах. Маму Милы я увидел в первый раз. Раньше я не подозревал о её существовании. Мила была копией мамы. Если бы не разные мундиры на них я мог бы их перепутать. Не знал, что у неё и мать на службе. Мама Милы оценивающе осмотрела меня с ног до головы. Отец же безапелляционным тоном мне заявил:

— Собирайся.

Это приказ! Ты обязан выполнять мои приказы!

— Послушайте. Мне туда нельзя. Случиться что-то плохое со мной.

— Ничего с тобой не случиться. Получишь награду и потанцуешь немного. Одевайся!

— Потом не говорите, что я не предупреждал, если что.

— Одевайся быстрее. Мы опаздываем."

"Пока я натягивал на себя мундир, а он был в обтяжку. Мама Милы не прекращала меня рассматривать. Меня это стало напрягать, и я обратился к ней.

— Не нравлюсь?

— Нравишься. Теперь понимаю, что Мила в тебе нашла.