Возвращение не гарантируется

Если человек осознаёт себя как значимую фигуру, если он знаменитый артист или ученый, разрабатывающий военную технику, или поэт, которого читает весь мир, или писатель с большой читательской аудиторией, — Потемкин незаметно выпятил грудь, — то в критическую минуту он будет думать о своей ценности и вряд ли сумеет, поставив на кон жизнь, остаться прикрывать уходящих товарищей.

— Ну, с этим можно поспорить, — продолжал корреспондент.

Однако Потемкин высокомерно отмахнулся.

— Спорьте уже без меня. Вы спросили, я ответил. До свиданья.

Остальные лауреаты отвечали кратко и без того запала, с которым говорил потемкинский писатель. Да и вопросы им задавали для проформы. Чувствовалось, что для всех это просто дань программе вечера. Настрой у собравшихся был другой — вернуться к шведскому столу и перейти к неформальному общению за выпивкой и закуской, когда люди легко сходятся и можно завести полезные знакомства.

— Значит, как муравьи или пчелы, — сказал Скат, пристально рассматривая писателя-спецназовца.

Ерш усмехнулся.

— Выходит, что так.

— А не начистить ли ему рыло?

— Пожалуй, лучше воздержимся.

— Ладно, пойдем тогда выпьем. Наплевать на режим. В конце концов, завтра выходной, а до понедельника все выветрится.

— Ну да. Если ночью не поднимут.

— Когда у нас не было риска?

Девушки внимательно слушали их разговор. Впрочем, Галка не менее внимательно смотрела по сторонам, словно искала знакомые лица.

— А вы что, пожарники? — спросила она, продемонстрировав, что вполне может делать несколько дел одновременно.

— Вроде того, — ответил Ерш.

— Да это я так, по привычке. Раз тебе не нравится, не буду! — Она взяла его под руку, прижалась всем телом. Ерш растаял.

Вокруг стола с закусками образовалась толчея. Скат наступил кому-то на ногу.

— Ну, ты, колхозник, смотри, куда прешь!

— Почему колхозник? — удивился Скат, оборачиваясь. Сзади стоял дублер Оконцев, окинувший его с головы до ног презрительным взглядом.

— А кто ты еще? Не пойму только, как ты сюда попал? Ты чем занимаешься по жизни?

— Чем и положено колхознику — навоз вожу.

— Да, по тебе видно. И по запаху слышно.

— Следи за языком. Если я тебя ударю, то через сутки ты будешь пахнуть гораздо хуже, чем навоз, — не сдержался Скат."

"— Да?! Ну, пойдем, выйдем!

Первым порывом было принять приглашение, но Щелковское шоссе еще стояло в памяти.

— Потом, когда все закончится. Сейчас я отдыхаю с друзьями, и лучше мне не мешай!

Он протолкался к столу, набрал полную тарелку бутербродов с семгой и копченой колбасой.