Возвращение не гарантируется

 — И специалисты не такие, и я не такой… Я служу в «Кинжале», как и ты!

— А ты на Шамаханских болотах был? Не был! Вот тем я и лучше!

— Брось, там вообще мало кто был! — махнул рукой особист и указал на силовую поддержку. — Вот и ребята не были!

— Я был! — неожиданно вмешался стоящий справа от Ската Шкаф. — Жуткое место! Там такие твари водятся — они шакала пополам перекусывали! Я сам видел: валяется оскаленная голова и передние ноги, а за ними окровавленные клочья! Или наоборот — задние ноги с хвостом, а впереди клочья… Короче, откуда схватил, оттуда и откусил половину!

— А при чем тут шакалы? — взвился Гордеев.

 — Ты кого имеешь в виду?

— При том, что шакалы там водятся, вот их и имею. — Шкаф наклонился влево, протянул руку с зажатыми кусачками и перекусил пластиковый хомут, стягивающий кисти допрашиваемого.

— Спасибо, брат! — Скат с облегчением принялся растирать онемевшие запястья с вдавленным красным следом.

— Что ты делаешь? — возмутился особист. — Кто разрешил?!

— Инструкция. Дольше часа в стяжках держать нельзя, надо перестегивать в металлические наручники, — невозмутимо пояснил Шкаф.

 — И вообще, это касается противника, а не нашего товарища!

Другие силовики кивнули, а тот, который стоял сзади, вдобавок убрал от спины Ската тайзер.

— Имейте в виду, вы отвечаете за последствия! — пригрозил Гордеев. — Сейчас посмотрим, какой он «наш товарищ»! Гоша, пригласи полиграфиста!

Стоящий на пороге помощник вышел и вскоре вернулся с человеком в штатском костюме и с «дипломатом» в руке. В чемоданчике оказался ноутбук, от которого отходили разноцветные провода, заканчивающиеся черными датчиками. Он привычно подготовился к процедуре: надел Скату на голову резиновую ленту с металлическими дисками на висках, на запястье левой руки прицепил большую прищепку, на безымянный палец правой — маленькую, напоминающую наперсток.

Скат подвергался испытанию на искренность каждый месяц, поэтому процедура для него была привычной, а инструктаж он слышал столько раз, что знал наизусть, так же, как и вводные вопросы, призванные получить образцы реакции его организма на заведомо правдивые и заведомо ложные ответы, чтобы при дальнейшем допросе отличать ложь от правды.

Вообще-то, испытание человека, прошедшего контрполиграфическую подготовку, имеет свою специфику, но, судя по всему, пришедший полиграфист об этом не знал.

Скорей всего, он из гражданского ведомства, не имеющего опыта работы с изощренными шпионами. Заглядывая в полученную от Гордеева запись, он добросовестно зачитывал вопросы, а Скат столь же добросовестно на них отвечал. Ему даже не приходилось прибегать к ухищрениям, позволяющим обмануть прибор, потому что в этом не было необходимости: говорил он чистую правду.