Возвращение не гарантируется

— Спасибо тебе, брат, чистая работа! — «Кинжалисты» зааплодировали в ответ.

Они впервые видели этого мужчину с волевым лицом, в потертой летной кожаной куртке, но тоже понимали — если бы он не дал согласия на этот рискованный полет, если бы с ювелирной точностью не принял их на борт, то судьба всей группы могла быть совершенно другой. Командир и его экипаж тоже были героями. Но в их кругах не принято употреблять громкие и высокопарные слова, не принято долго благодарить друг друга. Дверь в пилотскую кабину захлопнулась.

Оказавшиеся в родном воздушном пространстве, «кинжалисты» перевели дух, владевшее ими напряжение постепенно ослабевало. Все испытали радость облегчения, хотя в бочке меда отчетливо чувствовался привкус дегтя — у каждого в глубине души шевелилась мысль: «А как там Скат?»

Каждый против своей воли представлял себя на его месте: он один, за спиной никого нет, и удерживать наступающего врага уже не надо. Но ничего другого ему не остается… Только черная тоска и безысходность…

Однако Скат не тосковал и не думал, что за спиной у него никого нет. Из «Шарпа» лилась очаровавшая его когда-то песня, нежная, как поцелуй феи, и сладкая, как турецкий рахат-лукум. Музыка и голос были не в пример богаче тех, которые тогда мог воспроизвести его старенький проигрыватель. К тому же оркестр был совсем другого уровня, да и репетиции не прошли для Джен даром…

Волшебные звуки на эстраде Большого Концертного зала, сужаясь, втягивались в решетчатые коробочки микрофонов, преобразовывались в электрические сигналы, потом в радиоволны, которые неслись сквозь тысячи километров, пробиваясь через ветры и метели, преодолевали государственные границы и атмосферные помехи, огибали горные массивы, попадая, наконец, на чуткую антенну «Шарпа» и, вновь превращаясь в звуки, вылетали из его динамиков, расширяясь, словно конус сказочного цветка, и охватывая все прилегающее пространство, согревая холодный воздух, смягчая твердость острых скал и отклоняя свинцовые потоки, нацеленные в источник столь чуждой этим краям музыки…"

"Но Скат не собирался позволить сотням пуль совершить злое, черное дело, в его душе снова зародились чувства, которые он испытал при первом прослушивании: это он был влюбленным журавлем и счастливо танцевал со своей подругой в синем небе, под розовыми, подсвеченными заходящим солнцем облаками… Это он, спасаясь от смертельной стужи, летел первым в теплые и изобильные кормом края, но попал в покрытое серой пылью Кунжутское плато…

Как вечность назад, Скат завороженно слушал свою историю, хотя не мог полностью сосредоточиться, потому что надо было наблюдать, не готовит ли враг еще сюрприз вроде выстрела из гранатомета. Но, очевидно, больше гранатометов у «духов» не было.