Возвышение Меркурия. Книга 5
Я был римским божеством и правил миром. А потом нам ударили в спину те, кому мы великодушно сохранили жизнь. Теперь я здесь - в новом варварском мире, где все носят штаны вместо тоги, а люди ездят в стальных коробках.Слабая смертная плоть позволила сохранить лишь часть моей силы. Но я Меркурий - покровитель торговцев, воров и путников. Значит, обязательно разберусь, куда исчезли все боги этого мира и почему люди присвоили себе нашу силу.Что? Кто это сказал? Ограничить себя во всём и прорубаться к цели? Не совсем мой стиль, господа. Как говорил мой брат Марс - даже на поле самой жестокой битвы найдётся время для отдыха. К тому же, вы посмотрите - вокруг столько прекрасных женщин, которым никто не уделяет внимания.
Но судя по тому, что видел ястреб, сейчас в нём почти не было энергии — артефакт выплеснул всю накопленную силу во время того самого, последнего удара.
Когда мы удалились на несколько сотен метров от крепости, меня догнала Скау. Поравнявшись, бросила косой взгляд.
— Что это была за сила? Ни разу не встречала подобной гадости."
"Изначально, их с Измайловым я взял для того, чтобы оба воочию убедились в моих возможностях. Отталкиваясь от того, что рано или поздно им придётся рассказать всю правду. Но если вспомнить картину, которую они недавно наблюдали, скорее всего придётся объясняться прямо сейчас.
— Замученные и убитые люди. Они использовали их посмертную энергию.
Десяток метров Илва молча прошагала рядом. Потом слегка растерянно уточнила.
— А так разве можно? Откуда у обычных людей возьмётся сила? Или они пытали только Одарённых.
На мой взгляд, Ореховы использовали всех, кто попадался под руку — и простых смертных, и наделённых Даром. Вторые, само собой давали куда больший выхлоп, но встречались несколько реже.
Какое-то время я размышлял. Потом остановился, развернувшись к ней. Заодно глянул и на Измайлова, который прислушивался к нашей беседе.
Над головой промчался Сандал, который тащил первую партию золота, а я начал говорить.
— Внутри каждого смертного, есть душа. Которая остаётся жить после смерти оболочки. Ореховы мучали именно их. Не живых людей, а то, что оставалось после их гибели.
Скау с прищуром разглядывала меня, а вот лицо Измайлова выражало полную растерянность.
— Ты сказал «смертных»? Кем ты тогда считаешь себя? И откуда у тебя такая сила?
Наполненный льдом голос заставил Кристину отодвинуться в сторону, опустив руку на рукоять меча. А летевший назад к руинам крепости Сандал, круто развернулся прямо в воздухе, приближаясь к месту нашей беседы.
Посмотрев в глаза девушки, я задал встречный вопрос.
— Как ты сама думаешь?
Та растянула губы в нервной усмешке.
— Среди древних родов Скандинавии ходят разные слухи и легенды.
Пожалуй хорошо, что её сейчас не слышал Ульрих. Боюсь, шведа бы зацепило подобное сравнение. Особенно, если вспомнить, что среди его предков как раз и были самые настоящие ётуны.
















