Вспоминай меня ночью

Мое тело не слушается, и я падаю со стоном обратно на подушку. Удар вызывает тупой взрыв в голове.

– Элли, бл*ть! – беспомощно психую я вслед.

– Я - такая!

Что-то мне подсказывает, что халява закончилась, и она сейчас не слезет с моей развороченной души, пока не добьется одной ей известных целей.

Выставить, что ли, за дверь силой?

Но сил нет даже встать.

Вот, это я попал…

Залетает обратно. Вид - как у фурии. Мелкой, злобной фурии.

– Без нотаций… – сразу предупреждаю я.

– Ты когда ел в последний раз?

Пытаюсь вспомнить и - не могу. Как давно это было? Сколько дней прошло? Я помню только наше утро, когда она кормила меня… Не хочу другой еды после ее.  Хочу всю жизнь есть из ее рук…

Дебил! Вот, зачем вспомнил?

– Алекс! Быстро чеши в душ, – сдергивает с меня простыню и тянет за руку. – Приведи себя в порядок, и мы немного с тобой потрещим.

Плетусь в душ, подгоняемый ее нетерпеливыми руками, разгоняя перед глазами мерцающие точки. Слабость жуткая.  Не загреметь бы… И курить хочется…

– И даже не надейся! – кричит мне в спину. – До вечера я вся твоя!

Пи**ец, какая радость...

По всей ванной - осколки зеркала, но есть еще одно, в душевой … и как же хочется по нему тоже уе*ать и разхе*ачить! Но я сдерживаюсь – не хочу добавлять мелкой тем для душевных бесед. Пока иду, добавляю пару порезов на ступни. Мои руки и ноги все изрезаны осколками, и Валери бы отымела меня не по-детски, если бы … Да, пошла она на*уй, эта сука!

Нужно, как-то, вернуть вменяемость. А то с Крохи станется мне еще укол адреналина под ребра вхе*ачить от передоза – наверняка, уже обнаружила на кухне.

Стою под жестким контрастным душем минут десять. Вроде, мозги просыпаются. Выходить не хочется в принципе. Потому, что придется притворяться, а сил нет. Но и торчать тут нет никакого смысла, поэтому, я заканчиваю и, обернув бедра полотенцем, выползаю на кухню.

Алиса жарит омлет. И меня резко скручивает от тошноты. Несколько раз с усилием сглатываю, пытаясь прогнать ощущение. Вроде, немного отпускает, хотя, хе*ово - невероятно. Вообще, самочувствие убойное: тошнит, руки - ноги трясутся, в глазах темно, в башке раскол, и еще я, по-моему, весь мокрый от лихорадки, хотя, только что вышел из душа.

Теплые руки обхватывают меня за талию и присаживают на стул.

– Дурак… – вздыхает Кроха. – Какой же ты дурак…

Наливает мне стакан молока и разогревает в духовке.

Фууу…

– ПЕЙ! – рявкает на меня, заметив мою скривившуюся физиономию.

И я делаю пару глотков, стараясь удержать эту дрянь внутри.

Принес же ее черт…

– Ключ верни.

– Нахрен пошел… – незлобно отшивает она меня.

– Я замок сменю.

– Ты мозги, бл*ть, смени! Торчок недоделанный!

Кладет небольшую порцию омлета на тарелку и ставит передо мной.