Вперед в прошлое 9

— Всего тысяча за занятие, чисто на проезд. А мне это для души надо. Завтра у меня выходной. Куда приходить?

Я пораскинул мозгами. Тренер нам, конечно, нужен. Так почему бы не проверить Олега? Вдруг он и правда хорош? Сейчас он весь был в масле и пыли, и кувыркаться с ним, проверять навыки, не хотелось.

— Так куда приходить? — От нетерпения он перебирал ногами.

Я назвал адрес Илюхиного дома — на базе посмотрим, тащить в спортзал непроверенного человека было непредусмотрительно.

— Отлично! — Олег улыбнулся, и я заметил, что у него недостает переднего зуба и впервые обратил внимание на мелкие белые шрамы на коже.

* * *В семь вечера я стал счастливым обладателем еще десяти акций винзавода — спасибо отчиму. Итого их у меня сорок две! Это, конечно, не контрольный пакет, но — сорок две сотки земли. Пожалуй, теперь к долгосрочным вложениям стоит переходить, только когда закончу с насущным.

А в планах у меня — дом, сеть мастерских и бартер. И это только начало.

Глава 24

Откуда дровишки?

17. 12. 1993, пятница

Сегодня Борин день рождения, ему исполняется четырнадцать лет, и он самый старший в своем седьмом классе, потому что в школу пошел почти с восьми лет. У него начал ломаться голос и расти пушок над губой. Медленно, но верно мой младший братик превращается в мужчину.

В той реальности он рос забитым и трусливым ябедой, из него получился типичный мент, и мы не общались взрослыми, только с днем рождения друг друга поздравляли, и то дежурно, без огонька. В этой реальности он делает успехи как художник. В последние три недели он не радовал нас новыми творениями, но я отлично знаю, что любое мастерство включает сотни тысяч часов нудной работы. Видимо, этим он сейчас и занимался.

Сегодня после школы он планировал взять урок живописи у Эрика, и лишь к шести часам прибыть на базу. Вроде бы все складывалось отлично, но день меня тревожил, потому что отец должен вспомнить про сына и нагрянуть в гости, а тут Василий Алексеевич. Мама очень старалась его куда-нибудь выпроводить, но он приболел и остался дома.

Только я заправлял кровать, как прозвенел дверной звонок. Из спальни выскочила встревоженная мама, заметалась по квартире, рванула в прихожую и перенесла вещи Алексеича в спальню да там и закрылась.

Испуганный Боря высунулся из ванной и взмолился:

— Откроешь? — И спрятался, хотя гость-то — к нему.

Я постучал в ванную и сказал:

— Выходи скорее! — И только тогда глянул в глазок и открыл.

Как мы все уже поняли, на пороге стоял отец — решил заскочить пораньше, до работы. Родитель будто бы постарел, его обычно стриженые брови заросли, глаза ввалились, монгольские скулы проступили четче. На нем была черная куртка-дутик, брюки и черные берцы.

— Привет, па, проходи. — Я посторонился, пропуская отца в прихожую.