Оставь меня

- Миша, но потом я осела дома! Занялась детьми и полностью посвятила себя семье, - возражает супруга.

- Правда? Не-е-е-ет, ты пошла в декрет и каждый божий день ныла, как ненавидишь быть дома, как тебя достал быт, как мечтаешь о работе и посиделках с девочками, как желаешь нанять полный дом прислуги и нянь, чтобы снова и опять заняться собой. СОБОЙ! Не мной и детьми, а собой. Тебе муж оказался нужен только тогда, когда потерял к тебе интерес, разве нет?

Аня молчит, ее лицо то краснеет, то становится бледным. Понимаю, что она на грани, но не могу остановиться.

- А интим? Кто у нас уставал настолько, что даже раз в неделю не желал выполнить семейный долг? Постоянные непонятные уговоры и унижения, чтобы получить то, что должно быть в семейной жизни априори.

Да, Анечка, это в твоей реальности я был всегда, всю жизнь тем, кто услужливо подает пальто и оплачивает счета, улыбается и дарит букеты, покупает шубки, квартиры и дачи, а что ты? ЧТО ТЫ? Кроме извечного недовольства и претензий? Да я как голодный одичавший мужик кинулся на первую, что не отказала мне в ласке и теплоте, в интиме, в том, что женщина дает мужу дома без напоминаний. Не только моя вина в этой измене, в тебе она тоже. ТОЖЕ!

- Все так плохо, Миша, а кто же тебя держал? Я не понимаю. Оказывается, всегда и все было плохо. А к психологу ты собрался сейчас, когда навалил кучу в нашу семью. Интересно, - произносит Аня и садится в кресло руководителя.

- Нет, не все плохо. И стало хорошо именно тогда, когда я завел любовницу и перестал тебя дергать, не заметила? Ты резко похудела, занялась собой, перестала меня критиковать. Ощутив прохладу к своей персоне,  даже в интиме стала проявлять инициативу.

Для тебя банкомат Миша стал наконец-то мужем, по которому ты, о Боги, скучать научилась. Я миллион раз не прав, я понимаю, что я скот, но я раскаиваюсь. Я не хочу терять семью, это слишком глупо из-за каких-то гулянок разрушать брак и оставлять детей без отца, - тяжело дышу, сердце, ощущение, готово остановиться.

- Поздно, - смотрит безразличными глазами. – Все эти вещи ты должен был говорить раньше. Предъявлять мне, упрекать, обсуждать, пытаться что-то изменить. Раньше. Сейчас поздно. Миша, я не прощу тебе предательства, не прощу грязи, в которую ты меня окунул.

- Аня, все можно исправить, - поднимаюсь с колен. – Прошу, давай попробуем, я сделаю все, чтобы ты забыла об этом кошмаре, - снова пытаюсь приблизиться к жене.

- Отойди, - практически рявкает супруга, - я сказала не приближайся ко мне. - Исправить? – открывает сумку и кидает на стол папку, - ты считаешь вот ЭТО можно исправить? Ты хоть представляешь, что я пережила, когда увидела  твои переписки и фото с путаной? Да я бы собственными руками тебя задушила, не будь у меня детей, - с ненавистью шипит.