Все ведьмы – стервы, или Демона мы (не) вызывали

И теперь стоит женщинам нашего рода по-настоящему полюбить, как спустя какое-то время они теряют свою любовь или разочаровываются в ней.

— А как точно звучит текст проклятья? Не может быть, чтобы черная ведьма не оставила условия его снятия, — сощурился Дамьен.

— Оставила, конечно, но… — старушка вздохнула, и глаза ее потухли, — оно невыполнимое.

— И все же мы хотели бы его услышать, — настаивал демон.

— Хотите? — она как-то нехорошо усмехнулась. — Так слушайте: «Не быть ни тебе, ни твоему отродью счастливой с мужчинами. Любимый предаст, обидит, умрет или как-то иначе навсегда исчезнет из твоей жизни! И будет так, пока в миры не придет Равновесие!» — Ариэлла оглядела нас взглядом, в котором читались злость и застарелая тоска. — Равновесие… Где наши миры, а где равновесие? — Черный веркот замурлыкал и начал тереться о колени старушки. Поначалу она не обращала на него внимания, погруженная в свои мысли, потом тяжело вздохнула и погладила его по голове. — Я никогда не хотела стать причиной стольких бед для своих родных, но стала. И что-либо изменить не в силах. Никто не в силах.

Дамьен пожевал губу, и я даже подумала, что сейчас он скажет, что не все так однозначно, но он спросил:

— А как зовут вашего демона?

Старушка пристально на него посмотрела, словно не решаясь назвать имя, но перевела взгляд на меня, на мои решительно сжатые губы и ответила:

— Калиен.

Брови рыжего поползли вверх.

— Калиен ван Дорн? — На лице старушка появилась невеселая улыбка, которой она подтверждала предположение Дамьена. — Н-да… Неудивительно, что выйди он из рода, его бы убили. На тот момент он был сыном главы одного из сильнейших демонических доменов. Его бы пришибли только ради того, чтобы безнаказанно досадить его отцу.

— То есть сейчас он его глава?

— Именно. — И тихо добавил: — И основной соперник нашего рода в борьбе за первенство доменов.

— Н-да, мало вам Бездны и ее порождений, так вы еще и между собой враждуете.

— Чьи бы урунгузы пищали… Можно подумать, у вас, людей, никто не воюет и во всем мире тишь да благодать.

Крыть было нечем. Но я подумала о совершенно другом:

— Слушай, ты ведь можешь передать этому Калиену письмо от бабушки!

— Нет! — внезапно воскликнула она.

— Почему? Он же может!

— Ты не понимаешь. Сейчас Калиен живет, как жил, и проклятие его не трогает. Но стоит нам наладить общение — и проклятье может его убить. Зачем рисковать ради письма?

Об этом я как-то не подумала.

Тягостное молчание продлилось недолго. Старушка встрепенулась, заклинанием подогрела чайник и изобразила на лице улыбку:

— Тяжелые думы никуда от нас не денутся. Давайте лучше пить чай. И расскажи мне, внучка, как у тебя дела.

Глава 16

Гуру интима

В академию мы вернулись ближе к вечеру.