Второй шанс для генерала драконов

Вы ведь поэтому пришли ко мне, а не к старому Арвису в лазарет! Его руки и вполовину не такие мягкие, как мои!

Драгос щурится, ловит мой взгляд и, не разрывая визуального контакта, накрывает горячими, тяжелыми ладонями мои пальцы, которыми я расстегиваю пуговицы. Аккуратно отрывает от мундира правую кисть и подносит к своим губам. Медленно целует кончик каждого пальца. Каждое прикосновение — как признание, короткое и честное.

Сердце замирает от трепета.

Почему меня щемит нежностью? Он же изменник. Он грубый мужлан, вояка… Бездна, еще и слезы на глазах!

Отвернувшись, быстро моргаю.

Дракон тем временем, чуть скривившись от моего неаккуратного прикосновения, снова выдает:

— Рановато ты начала меня оплакивать, Цветочек. Подожди еще немного. Лет сто хотя бы.

— Сто лет… — смеюсь сквозь набежавшие слезы. — Какую короткую жизнь вы себе отвели, Драгос!

— Приходится учитывать издержки работы.

— Ваша работа… — в этот момент слова замирают у меня на губах.

Мундир расстегнут, и распахнув его, не вижу на мужском теле не единого живого места. Порезы разной степени тяжести и свежести рассыпаны по всему торсу. Как трехдневные, так и те, из которых все еще сочится кровь. Им максимум час от роду.

Пока я думала, что он мне изменяет и наказывает своим невниманием, все это время он бился за наш мир с тварями Бездны.

Коротко выдыхаю.

С ювелирной осторожностью стягиваю с него левый рукав. Кожи руки тоже не видно под кровью. Пока занимаюсь правым рукавом, выдаю:

— Вижу, вы долго валялись в зубах лиургов, генерал.

— Без малого трое суток, — он усмехается.

— Надеюсь, своей чешуей вы обломали им много зубов?

— Ты очаровательна, Цветочек.

— О, я знаю цену вашим комплиментам! — улыбаюсь. — После трех суток с лиургами, даже одноглазая и кривоносая женщина покажется вам верхом совершенства.

— Ты единственная кажешься мне совершенством, — негромко произносит дракон. — Несмотря на трое суток с лиургами.

Я замираю на миг, а потом с беспокойством провожу кончиками пальцев по его бровям.

— Драгос, вы же не потеряли зрения в бою?

Уцелевшей рукой он хватает меня за подбородок и рычит:

— Я ничего не терял. Желаешь убедиться?

— Нет, — сипло отвечаю. — Пожалуй, поверю вам на слово.

Он медленно снимает с меня свои пальцы. Когда торс полностью обнажен, приступаю к лечению. Накладываю ладони на самые тяжелые раны и нащупываю поврежденные нити жизни. У драконов они толще, чем у людей, а у Драгоса — вообще канаты!

Латаю изъяны, щедро выплескивая на них свою целительную силу. Поврежденные участки восстанавливаются, раны затягиваются на глазах. Впервые вижу такой мощный эффект своих усилий, но стараюсь о нем не думать, чтобы не отвлекаться от процесса. Перехожу от разреза к разрезу, пока на руках и торсе они почти не заканчиваются.