Выбранный путь

Другого выхода никто из нас не видел.

— Ярар, а что, если это, как с котятами? — спросил Герек.

— Что ты имеешь ввиду? — не поняв о чём он говорит, ответил вопросом на вопрос.

— Насколько понял ты омолодил её глаза, и косоглазие исцелилось? — Я кивнул, внимательно слушая его. — Но ты действовал только на глазной нерв. А что, если твой импульс пошёл дальше, омолаживая нерв, который отвечает вообще за зрение?

— Допустим, — ответил я, — но почему она потеряла зрение только ближе к вечеру?

— Она перенапрягла свои глаза. Ей нельзя было смотреть на свет, нужно было дать глазам привыкнуть к изменениям.

— Но тогда моя магия должна была вернуть зрение при последующих процедурах.

— Нет, — отрезал он, — твой импульс мог привести к дисфункции этого нерва.

— То есть прошёл точку невозврата? — понимая о чём он, спросил я. Он кивнул. — Но тогда получается, что я её навсегда лишил зрения?

— Прости, Ярар, но скорее всего так и есть. Другого объяснения почему на неё не действует магия исцеления и омоложения у меня нет.

В моей лаборатории наступила тишина. Я ударил по столу. Быть виновным в том, что я лишил девушку будущего, меня не устраивало.

— Готовьте двух покорных. Будем искать решение. — сказал я.

Глава 15

По прошествии недели прибыла Эмери. Талий не смог прибыть, потому что до сих пор проводились допросы наёмников, работающих на морфов. С её прибытием разведчики словно исчезли с улиц. Но Анри мне сообщил, что он организовал встречу Эмери со страшим ГРУ на территории Балакино. Мне не было большого дела как и о чём шёл разговор. Главное, что проблема была решена. Всё моё время занимало состояние Ка Фец.

Поздно вечером в лабораторию пришёл Ля Фисто.

— Ярар, гномы заговорили.

— Анри, там что-то важное? — с раздражением в голосе спросил я. А всё потому что я, Герек и Корф топтались на месте. Наши эксперименты с покорными не заканчивались, но положительных результатов не было. Их плюс был в том, что у них не было не каких отклонений с глазами. Когда мы допускали ошибку или просчёт, я возвращал всё назад. И я всё больше склонялся к мысли о том, что у Анжелики было наследственное заболевание, которое из-за моего вмешательства усугубилось.

— В том то и дело, что да. И до утра это никак не подождёт! — твердо ответил он.

Он показал мне взглядом, что говорить при Гереке и Корфе не станет. И я, тяжело вздохнув, сообщил им, что они могут быть на сегодня свободными. Всё равно мы не знали, что делать дальше.

Когда они вышли, я спросил.

— Ну что там такого они рассказали, что ты так напрягся?

Он попытался ухмыльнуться, но напряжение на его лице никуда не исчезло.

— Ярар, гномы научились создавать искусственные накопители.

Вначале я обрадовался таким новостям. Это значило, что большой войны удастся избежать.