Закон подлости

Вы когда-нибудь видели такого участкового? Она представить не могла, что подобное возможно. Это даже чуточку несправедливо.

Дома её мама встретила. Света, как оказалось, снова заперлась в своей комнате, не желая никого видеть. Наверное, это нежелание казалось ей очень взрослым и продуманным, она продолжала настаивать на своём, и этот безмолвный протест считала продуманным. Для всех остальных это было передышкой и временем для обдумывания новых доводов. Которые Свете были не нужны.

- Что-нибудь узнала? – спросила Галина Ивановна.

- Ничего хорошего, мама."

"Галина Ивановна руками всплеснула, повторила за дочерью:

- Ничего хорошего.

- Мама, не впадай в отчаяние. Где папа?

- В магазин пошёл. В этой квартире все задыхаются.

Маша прошла на кухню, налила себе воды. Сказала:

- Я так понимаю, что вопрос о ребёнке не стоит. Она будет рожать.

- А что делать? На таком сроке? Маша, она ведь специально молчала, ты понимаешь? – Маша кивнула. А Галина Ивановна продолжала возмущаться, правда, вполголоса. – Эта дурочка решила, что он на ней женится. Из-за ребёнка.

- Мама, - Маша взглянула на неё в упор, - вряд ли мы сможем доказать факт совращения.

- Как это? А беременность?

- Для этого нужно провести анализ ДНК, а для этого нужно его согласие. Или предписание суда. А для суда нужны доказательства.

- Да что ж это за законы такие? – Галина Ивановна смотрела на старшую дочь в полной растерянности, Маше даже неудобно стало. Она пожала плечами.

- Вот такие законы. Единственная возможность – это Светкины показания. А она их не даст. Ты ведь это понимаешь?

Галина Ивановна вздохнула, на стул присела.

- И что делать, Маша? Нам с отцом что, в ножки ему поклониться? За то, что он нам ребёнка испортил?

- Я не знаю, мама. Если бы не беременность, я бы сказала, что всё пройдёт. Любовь её пройдёт, а так…

Телефон зазвонил так неожиданно, что Маша вздрогнула. Достала его из кармана, взглянула на экран и мысленно ругнулась. Сейчас ей не хотелось со Стасом общаться, поэтому вызов она отклонила. Мама наблюдала за ней. А когда Маша убрала телефон обратно в карман, спросила:

- Жених?

Маша с ответом помедлила.

- Да, он. Вот только, - она лоб потёрла, - я не уверена, что он ещё мой жених.

- Маша!

Маша руку вскинула, останавливая мамины расстроенные рассуждения и предположения.

- Всё нормально. Это не стоит переживаний, ни твоих, ни моих. У меня всё в порядке. В моей жизни это ничего не изменит.

Расспрашивать Галина Ивановна не стала, но дочь обняла, потрепала по щеке, как в детстве. Жаль, что во взрослой жизни это ничего не решало и успокоения не приносило.

Стас звонил ещё дважды.