Закон подлости

О разговоре с сестрой он всё-таки думал, и, судя по всему, был им крайне недоволен. А Маше оставалось лишь предполагать, что он от неё услышал. То, что речь шла о ней, о её персоне, сомневаться не приходилось. Анна Александровна офис покидала тоже крайне недовольной. И Маше было очень, очень любопытно, что в ответ на все предостережения и недовольства сказал Харламов. Защищал ли он её? Сказал ли, как к ней относится? Что от него услышала Анна Александровна, что её голос по окончании разговора был пропитан раздражением и возмущением до крайности? Но Маша понимала, что она вряд ли узнает ответы на свои многочисленные вопросы, даже если задаст их Диме напрямую. В лучшем случае, если он скажет, что это касается только его и сестры, а в худшем… в худшем, он заявит, что она лезет не в своё дело, и отчитываться он ни перед кем не обязан. Если перед любимой старшей сестрой отчёта не держит, то кто она такая? Лишь девушка, что у него ночует и мажет ему по утрам тосты всякой полезной творожной гадостью. Так это он позволил ей это делать, и вряд ли от неё зависит, сколько это продлится."

"Прошло какое-то время, и все назревшие вопросы стали казаться несущественными и потеряли остроту. Харламов, успокоившись, стал вести себя, как обычно, а залезть к нему в голову, а уж тем более в душу, Маше было не дано. При ней Анна Александровна не звонила, Дима не выбегал с телефоном из комнаты, не понижал голос и не врал после, что звонили по работе. Странно, Маша была уверена, что Харламов не способен опуститься до столь банальной лжи, но однажды поймала его на ней, и после долго раздумывала о причинах. В отношениях с Дмитрием Харламовым ей часто приходилось раздумывать над его и своим поведением, поступками и реакциями. Из-за неопределённости в отношениях многие, казалось бы, понятные вещи, воспринимались неоднозначно и даже провокационно. Вечерами Маша всё чаще стала ловить себя на том, что за Димой наблюдает. Он занимается своими делами, сидит за компьютером, изучает документы, по телефону говорит, а у неё словно нет более интересного занятия, чем смотреть на него. Смотрит, а о чём думает – не понятно. И ей не грустно и не печально. Маша начала понимать, что чего-то ждёт. Развязки, слова, взгляда, что-то, что определит её внутреннее состояние.

- Придётся ехать в Москву, - сказал Харламов, с усталым вздохом устраиваясь рядом с Машей на диване. Она сидела, пристроив на коленях ноутбук, а Дима вытянулся рядом, протянул к ней руку и накрутил на палец прядь волос. Маша головой мотнула, знала, что он намеренно её отвлекает, но Дима лишь улыбнулся. Пощекотал её под подбородком.

- Дима, - попросила она.

- Ты меня слышишь?

- Слышу. И помню, пятнадцатого.

- Нет, ехать придётся девятого. Заседание перенесли.

Маша отвлеклась, на Харламова посмотрела.