Закон подлости

Но, думаю, они и сами это понимают.

- Знаю, - тихо ответила она. Откинула голову на подголовник и замолчала. И Димка молчал, и снова начал хмуриться. Маша не выдержала и спросила: - Дима, всё хорошо?

Он заметно поморщился. Сказал:

- Давай поговорим дома."

"У неё почему-то ёкнуло сердце. И не оттого, что он, по всей видимости, собрался поведать ей о пришедших неприятностях. Ведь она и сама понимала, что происходит нечто неординарное, раз даже Димка всерьёз напрягся. Но сердце среагировало на простое слово, так запросто слетевшее с его губ: дом. Они едут домой. Не к нему, не к ней. Они едут домой. С мамиными пирожками в сумке.

Случилось что-то страшное, к гадалке не ходи.

- Кто-то заболел? – решилась спросить Маша, когда они на лифте поднимались. Харламов, не скрываясь, закатил глаза. – Что, умер?

- Маша, успокойся. Никто не умер. То есть, из твоих знакомых.

- А из твоих?

Он подумал, бровь почесал.

- И из моих.

- Ты сказал это как-то неуверенно.

- Маша, ты истеришь.

Пришлось сделать глубокий вдох и согласиться.

- Наверное. Но это потому, что ты меня пугаешь.

Он открыл дверь квартиры и пропустил Машу вперёд.

- Входи и грей пироги. Я есть хочу.

- Меня не было четыре дня. Ты, вообще, не ел?

- Урывками.

- Замечательно. Мог бы и к сестре наведаться, - намеренно проворчала Маша. А Дима вдруг хмыкнул и сказал:

- Ей сейчас не до этого.

После этого замечания стало совсем не по себе. Что такого должно произойти в мире, чтобы Анне Александровне стало не до того, накормлен ли любимый младший брат?

- Как пироги?

- Вкусные.

Маша сидела напротив Харламова за столом, подперев подбородок рукой, и смотрела, как тот ест. И его это даже не возмущало, хотя обычно он жаловался, что её пристальный взгляд мешает ему правильно усваивать пищу. Сегодня, видимо, не мешал.

- Дима, ты специально меня из города отправил?

Он жевал. Затем признался:

- Если бы я сказал, ты бы никуда не поехала и пропустила свадьбу сестры. И развила бы бурную, но ненужную деятельность.

- Что случилось?

Он покрутил шеей, будто та устала или затекла.

- Я тебе говорил, что у меня есть племянник и он идиот? От рождения.

Маша плечи расправила, невольно напряглась. И совсем другим тоном поинтересовалась:

- Что он сделал?

Харламов наблюдал за ней, с прищуром. А во взгляде оттенок ехидства.

- Признайся, ты решила, что Стас от горя бросился под машину.

- Не говори ерунды! Но… это ведь не так?

- Не так, - неприятным тоном проговорил Дмитрий. – Вряд ли бы он решился подпортить себе физиономию, странно, но он её весьма ценит.

- Дима.

- Волнуешься?

- Дима!

- Не кричи. Я же ем.

Стало понятно, что он намеренно её испытывает. Маша заставила себя замолчать, сложила на столе руки и стала терпеливо ждать, когда Харламову надоест с ней играть. Он допил чай, отодвинул от себя чашку, и тоже руки на столе сложил.