Закон подлости

И недовольная собственным браком, приложив слишком много усилий, Аня, кажется, решила сына наделить идеальной женой. И в Маше она идеальности не заметила, по крайней мере, в той степени, которая необходима. Дмитрий подобной щепетильности не понимал, считал, что племянник имеет право выбрать сам, и ошибок наделать должен тоже сам, как все нормальные люди, но Стас не был его ребёнком, к тому же, у них не такая серьёзная разница в возрасте, чтобы он мог вообразить себя его родителем. И поэтому он в воспитательный процесс не вмешивался. Аня просила его об одолжении, он одолжение делал. Со всей старательностью любящего брата. Да и Стас, по Диминым наблюдениям, не особо рвался к самостоятельности. И то, что удивляло в происходящем на данный момент, так это то, как Маша может этого не замечает. Стас всегда был маменькиным сынком, и даже долгое время, что провёл вне стен родительского дома, никак этого факта не исправило. Стасу нравилась материнская безграничная любовь, и даже родительский контроль на расстоянии, ему нравился. Это наполняло его ощущением ещё большей значимости. Особенно это проявилось после краха его спортивной карьеры. Дмитрий помнил, каким подавленным племянник вернулся в родной город из столицы, и как старательно Аня зализывала его раны, и не устаёт делать это до сих пор, поливая и поливая самолюбие Стаса сладким сиропом материнской любви. И в итоге, они имеют то, что имеют. Стас смотрит на мать, и верит каждому её слову. Ведь так намного проще, мама лучше знает, и с её подачи все его проблемы решаются.

Но опять же, это не его ребёнок. Эти трое, сидящие напротив, являются семьёй, и только они вправе решать, как им жить внутри своего маленького мирка. Он-то встанет с дивана через пять минут, сестру поцелует и уедет. А они останутся."

"Дмитрий отодвинул от себя настороженного Афанасия. Тот сидел всё это время рядом с ним, не вырывался, и, наверное, не понимал, что вдруг нашло на частого гостя, что тот его гладит, гладит, а не тискает привычно.

- Я поеду в город. – Харламов поднялся, брюки отряхнул.

Анна Александровна взглянула на брата удивлённо.

- Я думала, что ты останешься. Сейчас ужинать будем…

- Нет, я уже сыт семейными радостями. Корми Стаса. А то, не ровен час, его в городе голодом уморят.

Борис понимающе усмехнулся, а Анна Александровна взглянула укоризненно. Стас же заметил:

- Не смешно.

- А я и не смеюсь. – Дмитрий кулаком ему макушку потёр, племянник вырвался, возмущённо пыхтя, показал ему кулак.

- Дима, не приставай к нему, - миролюбиво попросила Анна Александровна, а когда Дмитрий махнул всем на прощание рукой, догнала его и взялась за его локоть. Они покинули гостиную, и Анна Александровна поинтересовалась: - Дима, успокой меня.

- Ань, я бросил все дела и приехал сюда, тебя успокаивать.