Запрещенная реальность. Том 1

Пятерых его помощников в соседней сауне «успокаивали» ребята из монады сопровождения, самого Агоева «вырубил» Тарас, а с остальными пришлось сражаться Матвею, до того уложившему в коридоре двух сторожей, оказавшихся вооруженными.

По ориентировке МУРа, Агоев находился в розыске, и служители бань наверняка знали об этом, как и работники районного отделения милиции, курировавшего бани, однако и те и другие не хотели рисковать, предпочитая не связываться с бандитами, ничего не видеть и ничего не слышать.

Бой в пелене пара продолжался недолго.

Матвей не любил играть на публику и бил наверняка, догнав последнего из парней в парилке.

Тарас, тенью проскользнув из предбанника мимо парилок в комнату отдыха и не найдя там главаря, тоже не стал растягивать «удовольствие». Обнаружив Агоева в пятиметровом бассейне, он прыгнул через него прямо к лежаку, на котором блаженствовал в окружении голых девиц Агоев. Матвей вошел в помещение бассейна в тот момент, когда Горшин уже возвращался, сопровождаемый визгом девиц. Он не заметил, что одна из них вдруг достала из-под лежака ружье, оказавшееся американским винчестером «ремингтон» двенадцатого калибра, и Матвею пришлось «рвать жилы», то есть прыгать и выбивать оружие у девицы из рук, когда она уже готова была спустить курок.

Выстрелить она успела, даже два раза, но Горшин ухитрился нырнуть за дверь, обладая еще более быстрой реакцией, чем Соболев.

Девица оказалась из охраны Агоева и великолепно владела приемами кунгфу. На ее пальце был перстень в виде черепа, и Матвей понял, что она работает также и на Шмеля. Схватка длилась бы еще некоторое время, если бы не Тарас, бросивший от входа в бассейн кафельную плитку и попавший девице прямо в висок.

— Идем.

— А… она? — Матвей опустил руки, перестав ориентироваться и тупо соображая, что делать дальше. «Отчего все противно и дико?» — подумал он вдруг.

— Оклемается. Пошли, все кончено.

Матвей вдоль стенки доковылял до выхода, оглянулся. Агоев лежал в неестественной позе, вывернув голову, с пистолетом в руке. Обладая звериным чутьем, видимо, пытался выстрелить в последний момент.

— А он?

— Это Агоев. Бандит. Киллер. На его счету три убийства, изнасилования и грабеж с отягчающими.

— Ты… его?..

Тарас молча повернулся и вышел. Чувствуя горечь во рту, Матвей поплелся за ним. Горшин не пытался ни приободрить его, ни успокоить. Только прощаясь, заглянул в глаза и сказал:"

"— Это нелюди, ганфайтер, они заражены злобой и ненавистью, и смерть лучшее лекарство для них. Они мучили, пытали, убивали, не чувствуя боли, и отрезвить их можно лишь болью.

— Значит, их всех…

— Не всех, только убийц. Если известно, что именно они убивали.