Запрещенная реальность. Том 1

Но, может быть, это просто галлюцинации, рождаемые прямой мыслепередачей хозяина?

— Почему ты скрыл, что ребята из «Щита» похитили, кроме обычного оружия, еще и «глушаки» с «болевиками»?"

"Горшин подошел к стене, раскрывшейся вдруг, как бутон розы, сунул руку в черный проем и, достав пистолет «волк-2» и автомат «гном», которые выкрал со склада батальона «Щит», бросил их Матвею. Затем вытащил второй пистолет, и Матвей понял, что это и есть суггестор «удав», «глушак». Во время похищения ему было не до того, чтобы разглядывать оружие, и второй пистолет он взял на всякий случай, не догадываясь, что это такое.

— Я был уверен, что ты знаешь. Кстати, красивая машинка, да? Люблю все совершенное… Кроме того, ты должен знать, что гипокризия[46] — такое же оружие в руках контрразведчика, как меч или пистолет.

Он снова спрятал «глушак» в проем, снял со стены дзин, односторонний японский меч, а свободной рукой бросил Матвею акинак — обоюдоострый кельтский меч.

— Раз уж ты здесь, я скажу тебе, кто я такой в этом мире.

Прыжок через стол (!) — поворот — удар! Матвей с трудом парировал удар, нырнул вниз, перекатился в угол, вскочил на ноги, не касаясь пола руками, перед глазами снова блеснула смертельная сталь.

— Кэндо мусоби, — сказал Тарас. — Неплохо. Но это не предел.

Новый выпад, каскад приемов, вращений и ложных ударов, всплеск на поражение, звон столкнувшихся клинков, отскок. На левом запястье Матвея появилась царапина.

— Айкидок, держи цуки-но кокоро[47]. Русбой этому не учит?

— Учит, — почти беззвучно выдохнул Матвей, начиная атаку. Он никогда не считал себя мастером фехтования, но отступать не хотелось.

Мечи встретились вверху, внизу, сбоку, спиралью очертили фигуры бойцов, встретились вновь. Горшин отступил с царапиной на предплечье, кивнул.

— Капоэйра[48], стиль паука. Я тебя недооценил. И все-таки это тоже не предел.

Прыжок Тараса был таким быстрым, что он как бы размазался в воздухе, а клинок его меча и вовсе исчез из поля зрения. Матвей отступил, но было поздно — его меч, выбитый хитрым ударом в стиле богомола, отлетел к двери. Двое замерли друг против друга: меч Горшина был направлен в горло Матвея, но дуло пистолета «волк-2» смотрело в лоб Тарасу.

— Хорошо, — хладнокровно сказал Горшин через секунду. — Почти ничья. — Отступив, он повесил меч на место, кивнул на диван: — Садись.

Матвей сел с хмурым видом, убрал пистолет.

— Точнее, проиграл я. Но мечи — не мой стиль. Ты что-то начал говорить о…

— Продолжаю. Тебя все время волновал вопрос, почему я, человек Круга, ввязался в опасные игры обычных людей. Отвечаю: причин несколько. Первая, хотя и не главная: я исповедую принцип абхадья[49] лишь наполовину.

Матвей задумался.