Запрещенная реальность. Том 1

 — Давай-ка помянем Бориса Ивановича, год исполнился со дня его безвременной…

Матвей вспомнил Ивакина, встал и молча проглотил содержимое стопки, запил минералкой.

Помолчали. Стас ничего не спросил, понимая, что речь идет о прошлогодних событиях, когда погибло множество людей.

— Не жалеешь, что ушел из ВКР? — спросил Василий. — Все ж специалист такого класса, как ты, не должен киснуть, сидеть без дела.

Матвей с минуту размышлял, пососал ломтик колбасы, однако так ничего и не сказал. Не знал, что сказать. С одной стороны, он никогда не жил по формуле «моя хата с краю», с другой — не хотел ввязываться в постоянную битву за власть, в которой невольно принимал участие как профессионал на стороне одной из партий, пусть и в такой специфичной области «государственного устройства», как Министерство обороны и военная контрразведка.

Любые благие намерения там заканчивались одинаково: борьбой за выживание, необходимостью спасать собственную жизнь и жизни друзей.

— Понятно, — кивнул Балуев, — Я тоже не горю желанием. Нельзя сказать, что Рязань — райское место, но мне здесь нравится. Тихо, спокойно, работа есть, платят сносно, да и контингент подобрался неплохой.

Теперь вот из Стаса бойца сделаю… Кстати, слышал сообщение по телеку?

Матвей насторожился.

— Я телевизор смотрю очень редко. Что случилось?

— Похоже, «Чистилище» снова выбралось из подполья. Только называется теперь иначе: «ККК». «Команда контркрим». Они провели акцию по одному из депутатов Госдумы, замешанному в какой-то афере с торговлей оружием, и сообщили об этом во все газеты.

Матвей кивнул, глаза его посветлели, но молчал он так долго, что встревожился Стас.

— Так все плохо, Соболев? — серьезно спросил он.

— В принципе, ничего плохого я не вижу, — отозвался Василий, глядя на друга с понимающей усмешкой. — Мы вроде бы вне игры, никого не трогаем, но… вдруг кто-то из давних наших неприятелей вспомнит о нашем существовании? А Рязань находится слишком близко от столицы.

— Вот именно, — тихо сказал Матвей, у которого снова в предчувствии грядущих потрясений сжалось сердце: сон был в руку, приближался очередной излом судьбы. Надо было бежать от Москвы подальше, пришла трезвая мысль.

Хотя и это, наверное, не дало бы полного спокойствия.

— Теперь у нас в стране три банды, — с показным весельем произнес Балуев.

— Мафия, то есть Сверхсистема, заменив Купол, правительство и «ККК». Жить становится все интересней. Но не вешайте нос, гардемарины, как поется в одной песне. Мы никого не трогаем, и нас — не должны. Зря я, что ли, заработал эти дырки? — Василий распахнул тренировочную куртку, показал шрамы и две белых звезды на груди и под ключицей — зарубцевавшиеся раны от пуль.